Когда я – после долгих хлопот – вчера, наконец, получил в государственном книгоиздательстве (Невский, 28) пять томов Герцена (IX–XIII) и выходил с ними через выходную дверь, то я был остановлен швейцарихой или сторожихой.

– В чем дело?

– Пропуск.

– Какой пропуск?

– Для книг.

Оказалось, что, выходя из книгоиздательства, при котором имеется и магазин, необходимо иметь пропуск для книг, иначе не выпускают. И оказалось еще, что секретарь книгоиздательства (Белопольский), который вручил мне тома Герцена, этого не знает или это забывает. Я должен был вернуться к нему за пропуском и получил его.

– Неужели в социалистической республике социализм привел к тому, что все проворовались или находятся в подозрении и без строжайшего контроля никого нельзя выпускать? – спросил я его.

Он не ответил.

И тут рядом с нелепым бюрократизмом и крайней подозрительностью поражает изумительная бестолковщина, неосведомленность чиновников в своих обязанностях.

8 февраля 1920 г. Сверх всякого ожидания, получил первую выдачу продуктов по ученому пайку без особых затруднений и даже без стояния в хвосте, сразу. Выдали 18 фунтов хлеба (по расчету с 1 по 12 февраля по 1½ фунта), 15 фунтов картофеля, 5 коробочек спичек и ½ фунта шоколада. Следующая выдача – 12 февраля – 4½ фунта хлеба (по 15 февраля), 15 фунтов крупы или муки, 2¾ фунта сахарного песку, сколько-то табаку и соли. Кстати, читатель может подумать, что все это выдается даром и потому все так радуются. О, нет. За это с нас взыскали вперед 3000 рублей. Не знаю, на какой срок хватит этих 3000 рублей и по какому расчету будут оцениваться продукты. Я слышал, будто из них 1000 рублей взимается за организацию дела в течение года, то есть за ворох бумаг и бутыль чернил, которые будут изведены на запись, прикрепление, открепление и т. д. каждого ученого и труд, истраченный на все это (в таком случае очень дешево), и 2000 рублей за продукты в феврале. Так ли это – не знаю.

Но трудовые обеды мы получили бесплатные. В некоторых учреждениях, например в Публичной библиотеке, выданы карточки на платные трудовые обеды; у нас бесплатные. И сегодня, наконец, в первый раз мы с женой могли получить эти обеды (тогда как карточки и, следовательно, теоретическое право на них выданы уже 2 или 3 февраля).

Бесплатные обеды выдаются в детских столовых, и мы должны были прикрепиться к одной из таковых. Мы прикрепились в столовой на углу Английской набережной и Замятина переулка и сегодня обедали. Там сравнительно с другими столовыми чисто и сравнительно хорошо534. Конечно, такой буржуазной выдумки, как скатерти, там тоже нет, как их нет нигде в социалистической республике. Но все-таки сравнительно чисто, потому что имеется прислуга, которая подает обеды и, очевидно, следит за относительной чистотой (в других столовых нужно кушанья брать самим). Воздух сравнительно чистый. Обеды из двух обычных блюд трудового обеда даются в посуде (это не везде), но без ложек; ложки надо приносить самим. В августе в Старой Руссе я видел в столовой курорта, как одна женщина-работница, очевидно не имея ложки, вылизывала кашу с тарелки, как это делает собака, и делала это не раз, а ежедневно, когда я ее там встречал535. Здесь, как и вообще в Петербурге, я этого не видал, но возможность подобного потребления пищи, конечно, не исключена. Грязные ложки приходится класть в карман – вымыть негде. В столовой тепло, но все сидят в шубах, – раздевание вообще в учреждениях социалистической республики отменено, уничтожены вешалки и швейцары при них. На второе блюдо нам дали «мясной гуляш» – конечно, из конины. Но я уже более двух месяцев не видел мяса, хотя бы и конского. Гадость порядочная, и после него чувствуется боль в желудке.