Несколько недель назад по пути в Танжер мы заехали в Фес, и я получил весточку от Джейн. Она хотела уехать из Парижа и предлагала мне забрать её на французской границе. Я оставил Брайона в Танжере, а с собой в поездку пригласил Ахмеда Якуби. Каждый раз, когда во время езды по Испании рядом с нашим автомобилем появлялись свиньи, Темсамани останавливал машину, они с Ахмедом вставали, дико махали руками и кричали. Испанские крестьяне не понимали, что происходит, и слегка пугались. Недобрая память о маврах как ворах и насильниках из времён вторжения Франко была ещё свежа[480], поэтому крестьяне не были к нам расположены.

В соборе Кордобы у нас могли бы быть большие неприятности. Мы вошли в собор, и Ахмед с Темсамани умылись святой водой в тазу у входной двери и прополоскали рты. Потом они прошли вглубь здания и принялись пускать ею струйки изо рта друг в друга. Я быстренько их вывел, пока к нам не подошёл ризничий, который наблюдал за их проделками из другого конца церкви.

Личная охрана Франко, как всем известно, состояла из нескольких сотен риффийцев — представителей одного из племен проживающих в Марокко берберов, и они (по крайней мере, ещё в 1951 году) квартировали в деревне Эль Пардо. К резиденции Франко сложно подойти близко, потому что вокруг неё ездят всадники, которые отгоняют людей как можно дальше. Когда мы проезжали деревню, Темсамани обратился к солдатам на берберском языке, назвав их братьями и благословив их. Крыша кабриолета была наполовину закрыта, поэтому солдаты не видели меня на заднем сиденье. Охранники видели лишь Темсамани в форме и фуражке с козырьком, и Ахмеда в джеллабе и тюрбане, поэтому нас пропустили прямо к резиденции Франко. Потом нас пригласили на кускус, и к нему подали чай с мятой и киф. Мы продолжили двигаться в сторону Мадрида в благостном состоянии души. Мне хотелось показать марокканцам картины Босха в Прадо. После этого, когда Ахмеда спрашивали, кто его любимый художник, он неизменно отвечал: «Босх». В соборе города Бургос мы прослушали мессу. Ахмеду понравилась музыка, Темсамани музыка и обряд показались совершенно пустыми. В Сантильяна-дель-Мар мы пошли в пещеру Альтамира[481]. Изображения животных были прекрасны, но мысль, что они были нарисованы 18 000 лет назад, с трудом укладывалась в голове.

Мы с Джейн были в прекрасной форме и нескрываемо тешили себя тем, что снова оказались в Париже. Несколько дней мы провели в Сан-Себастьяне и потом неторопливо двинулись на юг. Каждый раз, когда я садился за руль вместо Темсамани, Джейн жаловалась на то, что я гоню. Она продолжала ныть, пока Темсамани не пересаживался на кресло водителя. Мне кажется, Джейн не верила, что я хорошо умею водить. Она сама говорила, что всегда знает, что я думаю, поэтому у неё было ощущение, словно она сама сидит за рулём, и именно поэтому она не могла расслабиться. Мы влюбились в город Убеда и сухие, пшеничного цвета окружающие его холмы. Три недели мы вчетвером прожили в гостинице Parador del Condestable Davalos, после чего поехали в Гранаду.