Либби Холман оповестила телеграммой, что едет на машине из Англии и просила меня встретить её в Малаге. Я приехал, и целый месяц мы с ней путешествовали по Андалусии, и лишь после этого добрались до Танжера. Мы постоянно говорили о «Йерме», а когда получалось добраться к пианино, как в Севилье и Гренаде, вместе работали над уже законченными песнями. Вечером перед её отъездом из Марокко в Нью-Йорк пришло известие, что её сын Кристофер погиб во время восхождения на гору Уитни[477].

Мы с Брайоном поехали в Фес. Мы тогда ещё не знали, что только что прожили последние месяцы старой доброй, откровенно колониальной жизни Марокко. Той зимой французы подначили Глауи отправить войска в Рабат, чтобы запугать султана. Начался нескончаемый период напряжённости, который закончился свержением монарха и войной против французов[478].

Потом мы поехали в Марракеш. Осенью мы вернулись в Танжер, и Брайон поселился в домике, но уже без меня. Я не хотел иметь дело с проблемами, которые, я знал, возникнут в лачуге с приходом зимы. Решил опробовать новый отель, незадолго до этого открывшийся в дальнем конце Маршана. Зима была омерзительной, к Рождеству дождей было столько, сколько обычно выпадает за весь сезон дождей.

Из Парижа приехала одна дама и привезла мне письмо от Трумена Капоте. Её звали Нада Паткевич / Nada Patcevitch, и она собиралась написать статью о Сахаре для Vogue. Она и выглядела так, будто сама сошла со страниц этого журнала. Пару раз приходила поужинать со мной в Hotel Villa Mimosa, чтобы обсудить свой план и график путешествия, и в итоге предложила мне поехать вместе с ней. Тогда я трудился над книгой «Пусть льёт». Работа двигалась гораздо медленнее, чем я предполагал, писал её урывками, поэтому вначале я к её предложению отнёсся без энтузиазма.

Дожди не заканчивались. Мадам Паткевич волновалась, что дороги может размыть и доехать до пустыни не получится, заметив к слову, что убежать от плохой погоды можно только поехав на юг. Когда дождевая вода потекла по стене моей спальни, залила весь пол, и через щель под дверью вытекла в коридор, я изменил своё мнение и согласился с ней поехать. Солнце Сахары явственно манило (там хоть не шло дождей).

Поездка с Паткевич была злым роком. В Фесе, как только она заселилась в номер отеля, унитаз в ванной комнате стал плеваться на пол тем, что должно было находиться у него внутри. Она переехала в другой номер, но как только дотронулась до крана, тот отвалился, и струя воды из стены в ванной ударила в комнату. Её переселили в третий номер.