Гораздо более серьёзно мои хозяева отнеслись к наступлению сезона пиявок и предупредили меня не спускаться с веранды во второй половине дня. Как только дождь заканчивался, и солнце начинало светить на мокрую траву газона, из земли появлялись тысячи чёрных блестящих пиявок (длиной около трёх сантиметров). Растягиваясь и раскачивая треугольными мордами, они двигались в сторону жертвы. Однажды, стоя на веранде, я наблюдал, как пиявки почуяли меня и стали двигаться в мою сторону. Казалось, что я вижу сцену из научно-фантастического фильма, в котором земля направляла бесчисленное количество черных колбочек, имевших только одну цель — наполнить себя моей кровью. Однажды я дал пиявке впиться мне в колено. Я не почувствовал укуса и через некоторое время заставил пиявку разжать челюсти, надавив на неё кончиком зажжённой сигареты. Рана некоторое время кровоточила, и на коленке остался небольшой треугольный след, который всё ещё заметен (прошло двадцать лет).

В Лондон я плыл на корабле пассажирской линии Р.&О. В Тилбури меня встретил Джон Леман, и я снова несколько дней гостил в его доме, после чего поехал в Париж, где Джейн ждала меня в Hotel de l'Universite. Там тогда жила и Карсон МакКаллерс. Она остановилась в просторной комнате с окнами на улицу, поэтому было шумно. Иногда по утрам мы брали подносы с завтраком, приходили в комнату Карсон, ели и болтали. Юдора Уэлти[474] тоже недолго проживала в этом отеле с нами. Она жила в радостном предвкушении писем из Соединённых Штатов, в которых ей отправляли вырезанные из газет комиксы с похождениями «Маленького Абнера»[475]. В каждое письмо были вложены новые вырезки из газет. Я о таком комиксе никогда не слышал, поэтому увлечение Маккалерс казалось мне верхом эксцентричности.

Я встретился с Брайоном Гайсином. Он провел год в Бордо, занимаясь исследованиями для проекта Фулбрайт, и был в раздумьях. Я предложил ему поехать в Танжер, и он согласился. Дом на медине был, наконец, готов к приёму гостей. Джейн не хотела уезжать из Парижа, ей прекрасно работалось в отеле, и её всё устраивало. На поезде я добрался до Мадрида, потом до Альхесираса, откуда отплыл в Танжер. Гайсин приехал туда через неделю.

Дом был карманного размера, но в нём было несколько этажей. Гайсин жил на втором этаже, а я на четвёртом, в башне, которую мы надстроили. Каждый из нас мог входить и выходить, не проходя через помещение другого жильца. Готовить мы наняли дворецкого, который годом до этого работал у Дэвида Герберта. А ещё раньше он работал у Барбары Хаттон[476], и иногда заходил к ней в гости (благо, дом был за углом). Иногда, когда мы заканчивали обедать, дворецкий входил, останавливался в дверях, и с кухонным полотенцем в руках рассказывал нам о ней истории, в которые не верилось.