Мы с Джейн впервые стали вместе жить в танжерском доме. Джейн каждый день рано утром начала ходить на рынок. Я спал, приходил Темсамани, и они пешком направлялись через Медину в Гранд Сокко, чтобы купить продукты. Я вставал, варил кофе, который брал с собой в кровать, и работал где-то до полудня. Роман был ещё далёк от завершения. Я хотел писать последние главы в городе Шауэн / Xauen, что и сделал. Это необыкновенно красивый город, и ночную тишину в номере отеля нарушало лишь кукареканье петухов, доносившееся с противоположной стороны долины. В Шауэне я значительно продвинулся в написании романа, и результат стал мне больше нравиться. Прошло два года с тех пор, как я начал его писать. Приезжал Ирвинг Тальберг младший[482] и три дня провёл со мной в городе. Мне кажется, он почувствовал, как ему повезло присутствовать на ритуале суфийского ордена джилала[483]. Ритуал выполнял марокканец-джилалит из Атласских гор. Он вначале посидел с нами, а потом вошёл в транс. Во время танца он резал себя, его лицо и руки были в крови, которую слизывал с пальцев. Это был впечатляющий ритуал, во время которого не было произнесено ни слова.

Иногда на выходные в Шауэн приезжала Джейн. Ей иногда писали Рут Гордон[484] и Гарсон Канин[485], которые хотели поставить её пьесу «В летнем домике». Вскоре Джейн уехала в Нью-Йорк. Пьесу так и не поставили, но в том сезоне было две других постановки: одна режиссёра Джаспера Дитера[486] в театре Хеджгроу, другая — в Анн-Арборе с Мириам Хопкинс[487] в главной роли. Пока Джейн не уехала из Танжера, я вернулся туда, немного пожил с ней и закончил роман «Пусть льёт».

В декабре я провёл месяц в Тетуане в отеле Dersa. В отеле жил Ахмед Якуби, а Роберт Раушенберг[488] остановился неподалёку. Однажды вечером Ахмед угостил Боба с приятелем сильнейшим маджуном, заранее не объяснив, что это такое. Препарат пришёлся им по вкусу, они щедро намазывали его на крекеры и запивали горячим чаем. Уже из отеля Dersa они ушли сильно не в себе. Потом мы пошли проведать их в Hotel Bilbao. Поднялись по тёмной лестнице и остановились у двери номера Раушенберга (оттуда раздавались стоны). Решили, что от прихода нашего «приход» у Раушенберга слаще не станет (разве что наоборот), и, тихонько спустившись вниз по лестнице, вышли на улицу.

Однажды в Гибралтаре в окне турагентства я увидел рекламу: поездка в Бомбей в каюте первого класса за восемь фунтов. Почему так дёшево? Ответ прост: рейс выполнял корабль Batory польской компании Ocean Lines. Той зимой я не планировал ехать в Индию, но тут возникло заманчивое, да и выгодное предложение. Съездить в Индию было почти что дешевле, чем остаться в Марокко. Я решил свозить Ахмеда Якуби из центра Феса в самую настоящую Индию и посмотреть, что из этого получится.