А наверху, должно быть, происходило черт знает что… Незаконно начавшееся собрание в конце концов запуталось и случилось что-то невероятное: при счете голосов за забастовку подали 307 с лишком, а против забастовки 40 человек. А если на сходке было 525 чел., – куда же делись остальные 178 человек? – они не подали голоса вовсе. Те, которые подали голос за забастовку – в отчаянии и громко обвиняли уклонившихся от голосования, говоря, что в таком случае их партия не взяла бы верх, т. к. 178+40=218 чел. против 307, – не составило бы ²/₃, необходимых для забастовки, и таким образом она не была бы решена. Они забывали об одном: раз уклонившаяся от голосования партия, следовательно, вовсе не сочувствует забастовке, и они должны были бы кассировать свое решение. Но… так и быть: решено было 307 против 40, – подавляющим большинством голосов за обструкцию. Но куда ж, действительно, подевались эти 178 человек? Таких, как я, прямых и стоящих на почве строгой законности людей, было немного, т. е. таких, которые ушли с самого начала; а между тем – оставались же те, которые считали сходку незаконной, но ораторствовали.

Когда я в 2½ ч. вошла вторично в аудиторию, то толпа уже была вновь заряжена электричеством. Председательница Д-н громко обвиняла Д-аш в непоследовательности за то, что она, присутствуя на незаконной сходке, говорила речи. Этого я и опасалась, и наконец-таки заняла стул, с которого слезла Д-аш, и сказала, что действительно Д-н права, что с самого начала сходка ведена была не так, как нужно, что все считавшие сходку незаконной должны были уйти, сосчитаться отдельно и полученную цифру нужно было вычесть из наличного состава; Д-аш и К. не имели права говорить. Толпа, раздраженная, несколько раз перебивала меня ревом (председательница Д-н за свою неумелость была сменена Д-гой перед моей речью); сказав, что считала своим долгом, я ушла. А затем и началась подача голосов…

Сейчас, пока пишу, вспомнила, что после этого мы, считавшие сходку незаконной, собрались внизу в 1-й аудитории и нас было около 100 человек; таким образом трудно произвести общий подсчет, но если 347 подавали голос +100 считавших незаконной сходку, то останется еще около 78, вдруг раздумавших подавать голос почему-либо. Подобная крупная ошибка произошла от бестолкового ведения сходки, так как с самого начала не были удалены все, считавшие сходку незаконной и, следовательно, оставшиеся любопытными зрительницами; когда же дело дошло до голосовки – они не подали голоса и с ними смешались и те двусмысленные или нерешительные, которые считали сходку законной, но не подали голоса. Трудно отделить этих господ от нас, людей честных, признающих законность. А все из-за того, что все были смешаны в этих 525. Постановившие забастовку 307 сразу почувствовали ложность своего положения и, обвиняя в бессильной ярости уклонившихся от голосования, чувствовали все-таки, что они – 300 – решили такой серьезный вопрос за 600.