Не могу не отметить отрадного факта, что в данном случае студенты охотно помогали нам… на мгновение мы соединились в общем братском чувстве помощи, и холодные петербургские улицы и публика увидала живое дело, невиданное, быть может, давно.
Рассказывали, что среди публики, стоявшей кучкой перед шеренгой городовых, нашлась одна француженка, которая на обычное: «проходите» отвечала ломаным русским языком: «О нет, это очень интересно! кормление зверей!» Но «зверей»-то было много – 400 с лишком, и мы сами видели, что надо бы побольше им послать.
В 7-м часу мы пошли домой, но курсистки, проезжавшие мимо ун-та в 11-м часу, еще слышали пение оттуда.
На другой день у дверей курсов опять толкались околоточные… но группы уже не было.
Движение продолжается…
У нас, из всех оставшихся 240 человек около 200 не держат вовсе экзаменов. Я 19 марта еще занималась, но на другой же день закрыла книги – не такое время настало, чтобы держать экзамены. Мы два месяца не занимались и неужели же будем так нечестны, что, не зная курса, будем сдавать экзамены ради правила.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Неделю тому назад появилось в «Правительственном вестнике» длинное сообщение, подробно излагавшее события… и сегодня, в 5 часов, закрыли студенческую столовую. Но студенты не глупы: на бумажке, приклеенной к двери столовой, написали карандашом: рекомендуем столовую… такую-то, и она была переполнена народом.
Два дня назад я подала в нашу канцелярию заявление об отложении экзаменов, ясное, короткое, без всяких «причин». Вчера был совет математиков, который рассматривал каждое прошение отдельно, и те, при которых не было приложено медицинских свидетельств, оставили без внимания, как «немотивированные»; следовательно – на второй год… Сегодня утром приходит ко мне X. и рассказывает… Я вспылила: а, так им надо и мотивировку?! – ладно, я им ее дам! Сейчас в канцелярию, беру обратно, вместо него пишу «мотивированное», ссылаясь на участие в студенческом движении и сходках, что мешало мне готовиться к занятиям, а следовательно – держать выпускные экзамены и получать диплом считаю нечестным после 2-месячного перерыва в занятиях. Откровенно донельзя, смело – очень, и поэтому понравилось всем; но Скриба, наш милый, всеведущий Скриба, ахнул:
– Да это вы на себя донос написали?!
Я смеялась… знаю, что много впереди предстоит и условностей и формальностей, – так неужели же нельзя раз в жизни, среди цвета интеллигенции (позволяю так выразиться о профессорах) нельзя сказать живое слово правды? неужели же эти ученые мужи так поглощены канцелярщиной, что им выше всего условность: медицинских свидетельств такая масса, что просто смех, – ведь каждый профессор знает настоящую причину уклонения от экзамена.