На курсах день первого официального экзамена: на первом курсе психология. Главный вход был закрыт во избежание обструкции на улице, что ли, не знаю; но экзаменующихся пускали лишь через главный интернат… Обструкционистки-первокурсницы, около 17 человек, запаслись входными билетами и явились вместе с экзаменующимися на курсы. Когда я утром пришла в интернат, то увидела такую сцену: они, человек в 10, стояли в телефонной около двери и никого не пропускали на курсы. А наверху, на курсах, мне рассказывали потом сами, дело было так. С входными билетами их пропустили в аудиторию, где шел экзамен по психологии; дав ответить одной, эта группа заявила профессору, что пришла мешать экзамену и просит его прекратить. Профессор разозлился и сказал, что экзаменовать – будет, погрозив сообщить директору. Ответили еще две. Те продолжали выражать свое порицание. Вошел директор и объявил, что они уже более не курсистки, и велел возвратить билеты, что они и исполнили. Экзамен был прерван; потом опять возобновился. В это время другая группа, человек 7, добилась своего: другой профессор прекратил экзамен. Две слушательницы третьего курса пробовали было просить их
Все это мне рассказывала сама бывшая в числе участниц против первого профессора. Исключенных навсегда 19 человек, на один год 6 человек; в числе исключенных находилась и наша ярославка – Д…
В 2 часа по обыкновению пошла в студенческую столовую. Настроение общее сильное, уверенное… «до последнего вздоха борьба!» – так и звучит в этих голосах, юных и возбужденных. Из N получена телеграмма такого содержания: «Выслано (столько-то) бочек. Склад открывает союз. Настроение твердое». Так иносказательно извещают об исключении товарищей. Интересно постановление делегатского собрания: все высказались за то, что экзамены в настоящее время невозможны, за исключением универсантов-обструкционистов, которые сочли возможным ответить: «да».
За попытку произвести обструкцию на экзамене исключено еще шесть человек. На курсы, равно как и в интернат, без билетов никого не пускают, народу мало; около ста уходит с курсов добровольно, берет свои прошения, не желая оставаться на курсах «при таких условиях» – как будто «эти условия» не продиктованы поведением той же партии 300. Я отказываюсь от экзаменов на таких основаниях: 1) мне тяжело кончать курс среди полного разгрома, 2) я считаю себя не вправе нравственно получать диплом, после того как я не занимаюсь два месяца и наскоро выучивать лекции к экзаменам. Но директор пока не позволяет откладывать до осени. Лучше бы уж закрыли все высшие учебные заведения до осени – повторю я: утихли бы все волнения и прекратились бы все беспорядки. Теперь же, действительно, существование курсов подверглось в одно заседание министров опасности, но г-да студенты храбро заявляют, что «есть благо выше науки»… о да! милые товарищи, но женщине для того, чтобы додуматься до этих благ – все же нужно образование.