Уже четвертый день у меня болит нога, и вот до сих пор я вожусь с ней. Опять повторяется та же история, что и в прошлом году. Теперь лежу в интернате, надеясь хоть этим как-нибудь не дать расшириться ранке. Посылают на Кавказ, на серные ванны в Пятигорск. Ах, как я не люблю эти курорты! Неужели же мне придется изведать их прелесть? – никогда не думала.
Вчера вечером я с О.Ю. Ка-нской была у проф. В., который предложил мне медицинское свидетельство, но я сказала, что нарочно подала такое прошение, так как мое решение было принято ранее, нежели заболела нога.
Сегодня я все-таки встала и поехала в редакцию «Русского богатства» – раньше никак не могла застать Короленко. Он по-прежнему любезно меня принял, но относительно моей просьбы сказал, что затрудняется ее исполнить:
– Не могу сейчас ничего вам сказать… всего вернее, это вы сами узнаете по нескольким удачам или неудачам. – Он посоветовал мне направить один из рассказов в «Журнал для всех», сказав, что в таком журнале, как Р.Б., он не пригоден вследствие своего малого объема. И даже предложил сам передать рассказ, на что я охотно согласилась, так как прихожу в ужас при мысли о беготне по редакциям. Короленко сказал, что по мысли – оба рассказа хороши и написаны вполне литературно; но, очевидно, он отозвался так потому, что не хотел огорчить меня. А мне, по правде сказать, хотелось главным образом одного: чтобы он сказал мне – «бросьте» и прибавил бы несколько таких пояснительных фраз, при одном воспоминании о которых перо выпадало бы у меня из рук, а с ним вместе пропадала бы и охота писать. Должно быть, я такая уж несчастная, что даже в этой просьбе – и то неудача20.
Терпеливо лежу… Хорошо, что не дома провожу эти дни. Вчера я заснула в 11 часов… Старые воспоминания – о былых встречах этого праздника, о той торжественности и таинственности, которой окружена была заутреня для меня в детстве, о том умилении и восторге, которые охватывали душу в эти минуты, – не встают передо мною, так как я тщательно избегаю их. Оттого ли, что мне от этого больно?
В голове у меня вертится план иронического письма, вроде «Lettres Persiennes» – Montesquieux21.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Скриба пишет мне, что совет профессоров исторического отделения состоится 4 мая. Я была весь день в нервном настроении… А если… оставят на второй год? – мне это вовсе нежелательно. Справиться у Скрибы – некогда, как только заживет нога, уеду на голод.