Четверг, 14 ноября.

Сегодня утром получила от него визитную карточку –

Е. Lencelet.

Interne en médecine des hôpitaux¹⁹⁵.

А его почерком внизу написано: sera à Boucicaut jeudi vers quatre heures, si ce jour vous agrée¹⁹⁶.

«Si ce jour vous agrée!» – да будь y меня хоть тысяча дел – все брошу и пойду!

Сегодня начало лекций на нашем факультете. Когда я появилась в аудитории в парижском зимнем костюме, не то что в прошлом году – в черной шляпе и нескладной русской жакетке – студенты устроили овацию. Я несколько растерялась от такого выражения симпатии. Положим, я одна на своем факультете, и это немало занимало их…

Я рассеянно слушала профессоров, заглянула в библиотеку и после завтрака, чтобы убить время – зашла и в Guild на уроки, которые мне страшно надоели своей скукой и элементарностью. Нет, мне решительно нечего делать в этом учреждении для учительниц языков: я настолько хорошо знаю язык, что практически говорю очень бегло, а изучать грамматику – не хватает терпения, и я умираю от скуки на уроках.

Потом поехала в Бусико. Горничная отворила дверь.

– Monsieur Lencelet vous fait des excuses, il n’a pas pu vous attendre; on lui a téléphoné de chez un malade, il a été obligé de partir. Il vous donnera un autre rendez-vous¹⁹⁷.

– Bien merci, madame¹⁹⁸.

Я ушла. Сердце мучительно сжалось. Ну, что ж? il a été obligé de partir…¹⁹⁹ значит, нельзя было остаться. Но если бы… он все-таки захотел остаться… Ведь мне он нужен не меньше, чем тому больному.

Суббота, 16 ноября.

И опять по-прежнему жду письма… напрасно буду ждать! Но нет, – ведь он же сказал горничной, что назначит другой день.

Сегодня, по окончании лекции, Бертье по обыкновению вышел со мной в коридор. Бедный мальчик не отходит от меня ни на шаг. К нему подошел высокий, стройный, красивый брюнет, очень хорошо одетый.

– Позвольте вам представить моего товарища Danet, – сказал Бертье. – Брюнет почтительно поклонился.