Сётаро Яти не нашелся, что ответить, и выглядел очень смущенным. Казалось, что он и не подозревал о намерениях Коидзуми. Но как бы то ни было, продолжать диалог представлялось невозможным, и нам пришлось прервать его.

Из-за упрямого безрассудства Дзюнъитиро Коидзуми, который снова и снова совершал одну и ту же ошибку, дальнейшие контакты руководителей двух стран полностью прекратились. Китайско-японские отношения зашли в тупик.

Снежинка упала в горячие воды

Снежинка упала в горячие воды

После безрадостного завершения третьего раунда Сётаро Яти написал мне множество писем. Он приглашал меня приехать в Японию и выражал надежду на скорейшее возобновление диалога. Пятое посещение японским премьером Ясукуни поставило политические отношения Китая и Японии в самое затруднительное со времени их нормализации положение. Политическое доверие сторон серьезно пострадало, дружеские отношения наших народов таяли на глазах, враждебность обострялась. Некоторые описывали ситуацию выражением «зима в политике и лето в экономике». В действительности же негативное влияние вопроса о посещении храма начало распространяться и на торгово-экономическую сферу. В 2005 году объем двусторонней торговли, который уже долгое время демонстрировал двузначные показатели роста, упал, а темпы роста значительно снизились по сравнению с прошлым годом. Такая ситуация, конечно же, не отвечала интересам наших народов и отнюдь не благоприятствовала развитию и процветанию Азии.

В 2006 году срок полномочий Дзюнъитиро Коидзуми истек, и мы сосредоточились на том, как в кратчайшие сроки восстановить китайско-японские отношения при новом премьер-министре. Однако при отсутствии решения вопроса о посещении Ясукуни их улучшение виделось невозможным, и главной задачей стояло не дать преемнику Коидзуми «пойти по его стопам». Стратегический диалог являлся основным способом решения противоречий, а значит, его требовалось возобновить.

С 9 по 13 февраля 2006 года я находился в Японии, где вместе с Сётаро Яти принял участие в четвертом раунде. Эти переговоры проводились в условиях борьбы, начавшейся на японской политической арене после ухода Коидзуми, и, кроме того, были первым контактом новых руководителей дипведомства на столь высоком уровне, а потому превратились в объект всеобщего внимания и требовали большой осторожности. Первые два дня после прибытия я потратил на активное общение с представителями различных социальных кругов. Среди первых претендентов на пост Коидзуми тогда числились генеральный секретарь кабинета министров Синдзо Абэ, бывший генеральный секретарь Ясуо Фукуда, министр иностранных дел Таро Асо и министр финансов Садакадзу Танигаки, причем Абэ пользовался наибольшей популярностью.