В Москве свистопляска с «физическим совещанием»[383]. ‹…›

Потерял чувство самого себя. Автомат, да кроме того неуверенный в предстоящем часе. ‹…› Вчера на ленинском фильме промелькнула вся жизнь. Пресненские баррикады, фронт в 1914–1918 гг. Первые революционные годы до сегодняшнего дня. В потоке, водовороте, водопаде. Себя не видно. Да видели ли себя и другие?

23 января 1949

Хотелось бы в этой холодной вьюге заснуть. Ничего больше не знать, не видеть.

Морозное солнце. Не хочется уезжать [с дачи]. Как всегда, быстро врастаю в место. Становится частью «меня». Тишина, холод. Белый снег. Кругом старики накануне смерти.

6 февраля 1949

Своей жизни почти нет. Автоматический аппарат в сложной академической машине. Перед глазами калейдоскоп. Кино из кадров совсем не связанных. Все время требуются решения. ‹…› А я – аппарат, а не человек, думаю даже, как машина.

11 февраля 1949

…в памяти остался маленький деревянный дом и сад с огромным деревом. Раскрывался мир. Все казалось прочным, вековечным, маленькие домики, лавка Чернова, Лапшина, парикмахер Александер – лысый, булочник-«столовер». Сады, зелень, тишина, воскресные пьяницы. Но вот скоро 58 лет. Вихрь, усталость от жизни.

19 февраля 1949

…опять в голове почти ничего, тупость, бесчувственность. Какой-то сплошной павловский условный рефлекс.

Питер кажется рассыпающимся и ненужным, полным анахронизмом со своей стариной и классической стройностью.

Дома растет маленький Сережа. Но душа? Книги на пыльных полках, застывшие старые мысли.

Как хорошо бы незаметно заснуть навсегда.

20 февраля 1949