«побыть в философской нирване»
«У меня является истинное, хорошее отвращение ко всяким Кантам, Авенариусам, Махам, Мережковским и пр., pardonnez l’ expression
, сволоте»
«философия и прочая дрянь»
«„Философы“ – грустное скопище. Неужели люди не найдут себе другой специальности»
«Скорее всего, несмотря на всю мою антипатию к философии, я философ»
«Психология моя особенная. Хочется жить, чтобы знать, чтобы узнать ход мира и его смысл. Философский лейтмотив. Остальные все стимулы есть, но не сильные»
«Проще всего жить не философствуя, лучше всего это выходит у женщин. А, стало быть, мужчинам в силу какой-то биологической необходимости надо философствовать и отрешиться, понять бытие»
«Философия – это и есть попытка настоящего сознания (другое дело, может ли эта попытка удаться), попытка подняться выше себя самого, заглянуть поверх себя»
«Я философ»
«Так ясно теперь на конце 56-го года жизни, что я всегда был „обобщителем“ – философом и мой путь где-то между экспериментальной физикой, философией и историей»
«„философствовать“ хочется больше, чем когда-либо»
«…так тянет в философические мысли»
«я, по природе моей, главным образом „философ“»
3 августа 1947 г. Вавилов, перечислив ряд имен великих философов от Платона до Гегеля, огорченно написал, что они «ни за что не зацепились реальное, ничего не изменили. В каком же потрясающем различии в сравнении с ними естествознание! Философию пора вывести из этого состояния мертвого хода, и, думаю, это случится». «Все мудрецы кажутся наивными и все надо начинать сначала. Но эта ясность начинает пробиваться только сейчас» (3 марта 1946).
«ни за что не зацепились реальное, ничего не изменили. В каком же потрясающем различии в сравнении с ними естествознание! Философию пора вывести из этого состояния мертвого хода, и, думаю, это случится». «Все мудрецы кажутся наивными и все надо начинать сначала. Но эта ясность начинает пробиваться только сейчас»
В середине – конце двадцатых годов Вавилов включает философские фрагменты в книгу «Глаз и солнце» – затрагивает тему отличия сна от действительности, обмана чувств от реальности. А в тридцатых годах 40-летний физик-академик начинает публиковать в журналах и сборниках «настоящие» философские работы.
В дневниках В. И. Ленин как философ упоминается лишь один раз[411] – «Пишу со страшным напряжением и бездарностью доклад „Ленин и современная физика“» (30 января 1944). Этот доклад и стал официальной «визитной карточкой» Вавилова-философа. Он был издан отдельной брошюрой, опубликован в книге «Общее собрание АН СССР 14–17 февраля 1944 г.», в двух научных журналах («Вестник Академии наук СССР», «Электричество») и в главном советском философском журнале «Под знаменем марксизма», в научно-популярном журнале «Техника молодежи» и даже упомянут в газетах «Правда» и «Известия».