Экзистенциалистские по духу записи есть уже в ранних дневниках. «Опять спасаюсь у неба, выхожу на балкон и смотрю на это безмерное „все“. Ради этого всего и живу. Но, вдруг, опять становится жутко и как-то невольно слагаются две строки из несуществующего стихотворения:
«Опять спасаюсь у неба, выхожу на балкон и смотрю на это безмерное „все“. Ради этого всего и живу. Но, вдруг, опять становится жутко и как-то невольно слагаются две строки из несуществующего стихотворения:
Зачем же небо без границ
И где же ты, Творец?
Это уж жуть вселенская – от которой спасенья нет. Да как-то все жутко – кругом» (20 апреля 1915). «…если есть смерть – на свете все возможно и все равно, это надо помнить» (21 августа 1915). «На свете скучно быть и Богом и человеком, и чем угодно, небытие кажется какой-то утонченной экзотикой ‹…› Ужасна эта „бесценность“ всего sub specie aeternitatis[496], безумное „все равно“, все – равно нулю – и эта хрипящая лампа и пушки за горизонтом» (30 сентября 1916).
Это уж жуть вселенская – от которой спасенья нет. Да как-то все жутко – кругом»
«…если есть смерть – на свете все возможно и все равно, это надо помнить»
«На свете скучно быть и Богом и человеком, и чем угодно, небытие кажется какой-то утонченной экзотикой ‹…› Ужасна эта „бесценность“ всего sub specie aeternitatis
, безумное „все равно“, все – равно нулю – и эта хрипящая лампа и пушки за горизонтом»
Сходство между философией Вавилова и экзистенциализмом заметно уже на словарном уровне. Некоторые излюбленные философские метафоры Вавилова совпадают с используемыми философами-экзистенциалистами К. Ясперсом (1883–1969) и Ж.-П. Сартром (1905–1980). «Сознание» – один из базовых терминов и у Ясперса, и у Сартра[497]. Но совпадением употребляемых терминов и метафор сходство не ограничивается. Целые тематические потоки философствований Вавилова иногда вполне ложатся в общее русло экзистенциалистской проблематики.
Вавилов на рациональном, философском уровне пытается разрешить мучительную дихотомию «Я» – мир, привести сознание в «резонанс с бытием» (15 июля 1945). Именно этот болезненный и неразрешимый для Вавилова вопрос о первичности материи или сознания – среди первых и в экзистенциализме (пусть даже там он с самого начала объявляется снятым – например, посредством так называемой феноменологической редукции). Вавилов также иногда вплотную подходит к такому «решению» проблемы: «И „я“ и „мир“ фикция» (25 апреля 1948).
«резонанс с бытием»
«И „я“ и „мир“ фикция»
Постоянные неудачные попытки рефлексирующего Вавилова «прыгнуть выше себя» («Отвратительное желание – прыгнуть выше себя и сознание невозможности этого» – 24 октября 1943 г.), взглянуть на себя со стороны (сознание, «оглядывающееся само на себя, пытающееся тщетно оторваться от самого себя, ото всего и „объективно“ на все взглянуть» – 13 мая 1950 г.), вытащить себя, как Мюнхгаузен, за косичку из болота – иллюстрация того, что, согласно экзистенциализму, феноменологическую редукцию по отношению к собственному «Я» осуществить невозможно.