А у меня о нем как о балетном впечатления не сложилось. В 1973 или 1974 году был в Кремлевском дворце съездов. Солист Большого театра Михаил Мессерер выступал не в главной, но в афишной, сложной партии, выводя двух балерин, по-моему, па-де-труа. И вдруг — упал. Но как! На ровном месте со всего размаха. Наверное, поскользнулся. Белое трико испачкалось. А танцор вдруг стал неожиданно яростно оттирать грязь рукой. По партеру пронесся шепоток… Зато балетмейстер из Михаила, выходца из великой семьи танцоров, вспомним еще и Асафа Мессерера, получился прекрасный. Он много хорошего поставил в наши дни по всему миру, включая Москву и Петербург. Но с ним мы больше ни разу не сталкивались.
А вот с его мамой… История невероятная. Подтвердить ее может Надежда Александровна Хромченко-Сикорская, внучка народного артиста, певца Хромченко. Была нашей соседкой по второму этажу все того же дома. Мы с Надей случайно увидели друг друга в самолете рейса Женева — Москва. Уселись рядом и всё удивлялись: двое из дома 25/9 в одном самолете. Говорили об общих знакомых, о соседях. Надя спросила, не слышал ли о Суламифи Михайловне. Увы, ничего я не слышал, думал, ее уже нет. Но, умоляю мне поверить, через пару минут в наш экономкласс вошла старая, простите за откровенность, женщина в огромных тапочках. Она, видно, сидевшая в первом классе, заблудилась, искала свое место. «Как похожа на Мессерер», — заметила Надя. И тут мы с ней поняли: не похожа, а точно она. Сначала нас не узнала, потом мы с Хромченко встали, представились, долго говорили. В конце народная артистка РСФСР, пожалованная английской королевой Елизаветой рыцарским титулом «дама», спросила нас, где же ее первый класс. Мы показали, попрощались. И больше умершую в 2004 году балерину я не видел. Как и ее сына Мишу, чей подарок на день рождения — книга «Повесть о настоящем человеке» с трогательной подписью — по-прежнему у меня на полке.
«Откройте месье Кардену!»
«Откройте месье Кардену!»
Если о цветах, то один из самых красивых и первых фирменных букетов я увидел тоже в нашем доме. Представьте картину: по двору быстро и довольно нервно ходит взад и вперед какой-то человек. В руках — громаднейшая корзина — образец суперсовременной, невиданной Москвой в 1980-е флористики. И еще — маленькая бумажка, судя по всему — с записанным адресом.
Человек мечется, тыкается в разные двери, утирает катящийся от московской жары пот. А одет в костюм белее белого, галстук неимоверной расцветки, но очень подходящий к костюму, из верхнего кармашка пиджака — тонкий, заметный платочек, по-ненашему — пошетка.