«Я понял! – закричал Саймонс Роберту. – В физике есть принцип: мы не можем опрокинуться, если у шин нет сцепления! Мы в песке, поэтому шинам не за что зацепиться!»

Саймонс заулыбался от гордости, как будто обнаружил актуальнейшую научную проблему.

Глен Уитни, напротив, не был настолько же расслаблен.

После ужина в доме Джима Саймонса, где было решено, что Алексей Кононенко не будет наказан за свое поведение, Уитни был удручен. Он и Магерман обещали, что уйдут, однако мало кто в Renaissance поверил им. Кто станет терять десятки миллионов долларов в год из-за раздражающего коллеги и беспокоиться о культуре фирмы?

Уитни же был серьезен. Для него решение по Кононенко стало последней каплей. Ранее Уитни уже опротестовал решение Саймонса уволить сотрудников из Medallion. Он не был уверен, что хедж-фонд внесет большой вклад в общество, если будет только зарабатывать деньги для сотрудников. Когда-то Renaissance был похож на сплоченную университетскую кафедру. Теперь острые когти жадности добрались и до него.

Летом 2008 года Уитни объявил, что принимает предложение занять руководящий пост в Национальном музее математики, или MoMath, первом музее в Северной Америке, посвященном математике. Коллеги насмехались над ним. Некоторые из них считали, что если бы он действительно хотел улучшить общество, то остался бы, накопил побольше денег, а затем отдал их.

«Ты уходишь, потому что хочешь чувствовать себя лучше», – заметил один из коллег.

«У меня есть право на личное счастье», – ответил Уитни.

«Это эгоистично», – усмехнулся сотрудник.

Уитни замолчал.

Давиду Магерману все это тоже надоело. Несколькими годами ранее он пережил кризис среднего возраста, отчасти из-за шокирующих террористических актов 11 сентября. В поисках большего смысла в своей жизни Магерман отправился в Израиль и вернулся оттуда более приверженным иудаизму, чем раньше. Кононенко не только продолжал работать в фирме, но и стал соруководителем подразделения по торговле акциями. Магерман больше не мог этого выносить. Он вместе с женой и тремя детьми переехал из Лонг-Айленда в Гладвин, штат Пенсильвания, за пределы Филадельфии, – в поисках более спокойного и духовного образа жизни.

По мере того как ухудшалось состояние мировой экономики в течение 2008 года, а финансовые рынки рушились, интерес к доле в Renaissance исчез. Но фонд Medallion процветал и в хаосе, взлетев на 82 % в том году и позволив Саймонсу заработать более 2 миллиардов долларов личной прибыли. Огромные успехи побудили Комитет палаты представителей обратиться к Саймонсу с просьбой дать показания в рамках расследования причин финансового краха. Саймонс усердно готовился к встрече со своим советником по связям с общественностью Джонатаном Гастальтером. Вместе с другими менеджерами хедж-фондов – Джорджем Соросом справа и Джоном Полсоном слева – Саймонс заявил Конгрессу, что он поддержит попытки, направленные на то, чтобы заставить хедж-фонды раскрывать информацию о своей деятельности регуляторам, и поддержит повышение налогов для управляющих хедж-фондов.