Полетта чувствует, что запуталась. Ей совестно перед вами. Она обещает потребовать от Эймса вернуть деньги, чего бы ей это ни стоило. Я прав?

Руди снова поворачивает голову ко мне.

– Вы абсолютно правы, Коушен, – говорит он. – У нас был большой скандал. Я высказал ей все, что о ней думаю. Сказал, что болезнь и так высасывает из меня все силы, а моя жена, зная, в каком я состоянии, крутит роман с мерзавцем, обворовавшим меня… Знаете, тогда ее проняло. Ее раскаяние не было игрой. – Он улыбается одними губами. – Мне осталось на этом свете совсем немного, и я не хочу уходить с ощущением, будто я кому-то осложняю жизнь. Полетта сказала мне, что получила деньги от Эймса и порвала с ним. Так оно и было. Больше они не встречались.

Руди заходится в кашле. Я протягиваю ему стакан с водой. Он улыбается и кивком благодарит.

– Коушен, мне недолго осталось, – говорит он, – у вас своя работа, понимаю. Но выполните мою просьбу. – Его голос слабеет. – Постарайтесь не афишировать то, что Полетта крутила с Эймсом. Сделайте это для меня. Да, она предпочла мне такую грязную двуличную тварь, как Эймс. Но я не хочу, чтобы люди знали об этом.

Он снова улыбается мне. Вид у него крайне жалкий.

– Хорошо, Руди. Я вам это обещаю. Тем более это никому не повредит. Ну, не буду вас больше утомлять. Всего вам доброго и удачи.

Поворачиваюсь и иду к двери. На полпути мой взгляд натыкается на любопытный предмет, выглядывающий из-под ширмы в другом конце комнаты. Это корзина для бумаг, и когда я вижу ее содержимое, то едва удерживаюсь от желания громко хмыкнуть, ибо мне в голову пришла ну просто фантастическая мысль. Возле двери оборачиваюсь и смотрю на Руди. Его глаза вновь устремлены в потолок, и выглядит он полумертвым.

– Прощайте, Руди, – говорю ему. – И не волнуйтесь о Полетте. Ее имя не будут трепать. Я позабочусь.

Спускаюсь вниз, где меня дожидается Мадралес.

– Надеюсь, доктор, я не слишком долго мучил вашего пациента, – говорю ему. – Я узнал все, что мне требовалось. Но у меня будет к вам небольшая просьба. Бенито рассказал мне то, что я хотел узнать. Однако мне необходимо письменное заявление с его подписью, поскольку он стал жертвой мошенничества. Надеюсь, в вашем доме есть пишущая машинка? Позвольте мне составить это заявление, а Руди с вашей помощью его подпишет. И больше я уже не потревожу беднягу.

– Конечно, сеньор Коушен. Идемте со мной.

Мадралес ведет меня в свой кабинет. В углу, на столе, вижу пишущую машинку. Вставляю лист и отстукиваю все, о чем на словах сообщил мне Бенито. Закончив, снова выхожу в коридор, и мы с Мадралесом поднимаемся наверх. Сознаю, что доставляю Руди новую порцию мучений. Ручка так и норовит выскользнуть из его пальцев, и Мадралесу приходится поддерживать его руку. Наконец подпись поставлена. Убираю заявление в карман, прощаюсь с обоими и уезжаю.

Уже в машине смотрю на часы. Двадцать минут пятого.

Интуиция подбросила мне одну идейку, и теперь я кручу-верчу ее в мозгу. Странная идейка, почти безумная. Даже если она вконец ошибочная, я все же дам ей ход.

Отъехав на приличное расстояние от дома Мадралеса, останавливаюсь и начинаю крепко думать. Говорю вам, я сам оторопел от этой идеи, настолько она странная и даже, быть может, нелепая. Но и мои дальнейшие действия тоже будут очень странными.

А собираюсь я вновь навестить асьенду Полетты, но так, чтобы хозяйка не знала. Я попросту тихо проникну в ее дом и пороюсь там немного. Глядишь, и найду что-нибудь такое, что мне очень хотелось бы найти.

Достаю пистолет и кладу рядом. Если кто-то вздумает снова устроить мне засаду, я достойным образом угощу этих ребятишек. Сомневаюсь, что мое угощение им понравится.

Наконец-то снова появилась луна. Тихое раннее утро. Еду по дороге, ведущей в Сонойту, и думаю о том, на что способны дамочки, когда жизнь берет их в тиски.

Кажется, я вам уже говорил, что дамочкам в голову приходят такие мысли и они проворачивают такие делишки, какие парням и не снились?

Вы не поверите!

Глава 11 Первый арест

Глава 11

Первый арест

Думаете, я подкатил к самой асьенде? Ни в коем случае. Не доезжая четверти мили, я сворачиваю с дороги и даю широкий круг, пробираясь между кустарников. Еду медленно и на первой передаче, чтобы мотор не так шумел. В результате оказываюсь ярдах в двухстах от дома. Может, и в трехстах.

Машину оставляю за рощицей кактусов, а сам пробираюсь к дому, стараясь держаться в тени. Иду вокруг асьенды, но никого не вижу и не слышу никаких звуков.

А вот и первая подсказка. Прячась за кустами, я иду вдоль подъездной дороги, что тянется от асьенды к дороге на Сонойту. Смотрю во все глаза. Минут через пять слышу лошадиное ржание. Иду на звук и обнаруживаю черную лошадь, привязанную к юкке в полусотне ярдов от дороги.

Лошадь хорошая, породистая, с мексиканским деревянным седлом, обтянутым кожей. Седло отделано серебром. На задней его части вижу серебряную пластинку с инициалами «Л. Д.».

Увидев инициалы, убеждаюсь: предчувствие меня не обмануло. Сеньор Луис Даредо прячется где-то поблизости и ждет моего появления. В сотне ярдов от места, где он оставил лошадь, темнеют заросли кустарников вперемежку с кактусами. Похоже, там я его и найду. Ползком пробираюсь туда и снова убеждаюсь, что был прав.

Луис выбрал себе подходящее местечко. Участок дороги, проходящий мимо, пожалуй, самый скверный: узкий, с глубокими колеями от тележных колес. Сам он устроился ярдах в двадцати от дороги, спрятавшись за большим кактусом. Сидит себе, покуривает, а на коленях лежит винтовка, что стреляет патронами 30–30.

Подкрадываюсь к нему сзади и хорошенько бью по уху. Его скрючивает. Наставляю на него «люгер» и забираю винтовку.

Луис выпрямляется. Смотрит на «люгер» и кисло улыбается. Наверное, решил, что я его сейчас застрелю.

Усаживаюсь напротив, благо там есть камень, и смотрю на этого молодца.

– Разочаровал ты меня, Луис. Удивляюсь я тебе. Мексиканские мужчины – единственные в мире, кто способен держаться на шаг впереди очень умных дамочек вроде Полетты Бенито. Парня, который подстерег меня по пути в Сони и шмякнул по голове, науськал ты. Странно, что ты не приказал ему прихлопнуть меня на месте. Это избавило бы тебя от многих хлопот. А в подвале, куда меня притащил тот парнишка, мне устроили спектакль. Туда явилась толстенная старуха и заявила, что кто-то из парней в «Каса-де-оро» опознал во мне похитителя Кальдесы Мартингеса, а она – мать этого Кальдесы. Естественно, она врала напропалую, поскольку еще до приезда сюда я выяснил, что настоящая мать Мартингеса умерла несколько лет назад. Я сразу понял, кто стоит за всем этим балаганом, и теперь тебе несдобровать.

Он встает и закуривает сигарету.

– Сеньор Коушен, честное слово, у вас какие-то странные представления обо мне. Я никому не давал никаких приказов. Я даже не знаю, о каких людях вы говорите. Я всего лишь жду здесь одного американца, который работает у меня. Мне нет дела до ваших фантазий. Ясно?

– Ты лучше помолчи и послушай, как все это видится мне. Думаю, ты путаешься с Полеттой Бенито. Грэнворт Эймс был не единственным, с кем она наставляла рога своему мужу Руди. Вторым номером являешься ты. Сдается мне, вы с ней оба дожидаетесь смерти Руди и тогда ты женишься на Полетте. Я правильно понимаю расклад?

Надо хорошенько проучить этого парня. Слезаю с камня. Пистолет убираю в карман. Лезу в другой, будто за сигаретой. Луис попадается на мою уловку. Он замахивается ногой, метя мне в живот, этого я и ждал. Увиливаю в сторону, бью его по занесенной ноге, и он шлепается на землю.

Он еще пытается сопротивляться, но шансов у него никаких. Воздаю ему сполна за мексиканскую толстуху, покалечившую мой нос и кинувшую в меня фонарем, и за того красавца с усиками, что спустился в подвал расправляться со мной. И расправился бы, если б я вовремя не подсуетился.

Словом, отделываю я этого Луиса по первому разряду. От синяков у него заплывают оба глаза. Лишаю его нескольких зубов и проделываю с его носом то же, что та каракатица проделала с моим. Давно уже я не занимался таким масштабным воспитанием вручную.

Потом я толкаю его в заросли кактусов. Луис едва дышит и вряд ли замечает, что иглы впиваются ему в ногу. По-моему, он напрочь потерял интерес к жизни. Осматриваю результаты своего воспитания и убеждаюсь, что на ближайшее время могу вычеркнуть сеньора Даредо из списка своих противников. Иду туда, где он оставил лошадь, и снимаю с нее уздечку, подпругу и стремена. Все это заменяет мне веревки. Связываю Луиса так крепко, что выпутываться ему придется не менее двух лет.

Нож, что был при нем, а также винтовку закапываю в землю. Потом снимаю с него штаны и тоже закапываю. Если он каким-то чудом и развяжет себя, без штанов далеко не уйдет. Можете себе представить, какое это унижение для мексиканского сеньора!

Теперь можно и асьенду навестить. Забираюсь туда через окно в задней части дома, открыть которое раз плюнуть. Скорее всего, Полетта и служанка спят на втором этаже, но я все равно стараюсь не поднимать шума. Утреннего света вполне хватает. Из кухни, куда я попал через окно, выхожу в коридор. Иду на цыпочках, открывая дверь за дверью. Попадаю в комнату, которая никак не используется. За второй дверью оказывается кладовая.