– Я вижу, что ты хочешь внимания.

Мне не понравилось, что она вот так вот вслух это сказала, я хотел опять сесть, но Тоня продолжала гладить мою голову.

– Все будет хорошо, – сказала Тоня. – Потому что ты герой.

– Я охуительный герой.

– Ты офигительный герой. Слушай, я вдруг вспомнила, что любила блины жарить. Хочешь блинов?

– Так не масленица же.

– Ну и что? Просто так.

Я старался не показывать свое довольство, но получилось, по-моему, не слишком хорошо.

– У тебя бывает хороший характер, – сказал я.

– Иногда. Я думаю, раньше мой характер был намного лучше.

– Или хуже – кто знает.

Вдруг она наклонилась ко мне и поцеловала куда-то повыше уха. Я молчал, ну, тоже не хотелось показывать, что мне так уж приятно, и, наоборот, спугнуть ее не хотелось.

Когда шли домой, тоже молчали. Не только она молчала – и я молчал, разве что зевал иногда, рассматривая гулявших с хозяевами собак – захотелось, чтоб у меня тоже была собака.

Шел, предвкушал блины. Вдруг спросил:

– А отчего б, Тоня, нам вместе не жить? Будешь со мной жить? Не боись, это у нас славно выйдет.

Она сказала:

– Мы не знаем, что завтра будет. Давай не загадывать.

И правда – жить надо одним днем, надолго ничего не планируя – это известная мне мудрость.

Вот сегодня я предвкушал блины.

А получил – мать свою мертвую собственной персоной. Мы зашли в дом, я стащил с Тони пальто.