Пахло странно – растениями, цветами, чистым, насыщенным жизнью воздухом. В коридоре, на комоде, Тонина фотография стояла, детская – девочка с бантиками в школьной форме машет рукой и улыбается широко, ничего еще не зная о будущем.

Меня привели на кухню, налили мне супа, о котором так мечтал Хитрый, смелый и самый сильный. Уже вскоре я увидел его у окна. Он, в виде ворона, стучал клювом по стеклу.

Я щелкнул по окну, ворон обиженно взвился.

– Ну что же, Виктор, расскажите о себе.

– А хлебушка можно?

– Конечно-конечно!

Они сели вокруг меня и смотрели так жадно. Я сказал, чтоб не усложнять особо перипетиями своей судьбы наш и без того нелегкий разговор:

– Ну, вообще я военный.

– Военный? Надо же. Офицер?

Я покачал головой. Они закивали. Короче говоря, язык тела сплошной. Им было неловко, да и мне не очень ловко. Наконец, Вера спросила:

– А ваша семья?

Я сказал:

– Отец – спортсмен бывший, тренером работал, сейчас инвалид. Мать умерла в конце того года. Есть два брата, капитан милиции, это старший, и бизнесмен – это младший.

Они опять закивали. Я сказал:

– Люблю спортик, читать люблю, кстати, вы тут явно умные очень, но и я не совсем дурак. Деньги есть, квартира есть. Хорошо живем.

Они опять закивали, а я уткнулся взглядом в суп, считая плавающие в нем макароны-рожки.

Потом спросил:

– А вы?

– А Тонечка не рассказывала?

– Да она каждый раз начинает плакать, как вас вспоминает – очень вас любит, говорю.