Хитрый, смелый и самый сильный наблюдал за мной, сидя на ветке дерева. Мне хотелось остановиться, осмотреться, ну, заценить ту ее жизнь, прикоснуться к ней, посидеть на той скамейке, на которой сидела она с родителями, с подружками.

Я достал из кармана письмо, положил на скамейку и цокнул языком.

Ну, пора.

Потом я заметил ее – она стояла за кустами, пригнувшись. Сперва даже у меня возникла глупая мысль: это Тоня. Потом я понял – конечно нет.

Она, кажется, поняла, что я смотрю на нее, выступила вперед, неловко перебирая ногами в облепленных снегом сапогах. Тонина мать. Они на самом деле были очень похожи: одинаково светлые, тощие и не слишком ловкие.

Она подошла ко мне и сказала:

– Меня зовут Вера. Я – Тонина мама.

В отличие от Тони, на ее носу рыжели веснушки, и щербинка темнела у нее между зубами, но в остальном они были очень и очень похожи.

– Витя, – сказал я. – Жених ее.

Вера смотрела на меня, чуть нахмурив брови, но говорила спокойно.

– Виктор, – сказала она, и я усмехнулся. – Виктор, вы должны объяснить мне, что произошло.

Она села на скамейку и положила руки на колени, как примерная ученица.

– Вы поймите, Виктор, я счастлива уже тому, что она жива. Вы не представляете, как я счастлива. Но я просто не понимаю, почему нельзя было дать знать!

Я сел рядом с ней.

– Курите?

– Нет, спасибо.

– Это хорошо.

Подул резкий, холодный ветер. Подул, но быстро стих.

– Сложно вам объяснить. Все очень завертелось.

– Она боялась, что мы не примем ее выбор?