То и дело я видел ее где-то, или до меня доносилось слабое хрюканье откуда-то из заснеженных кустов.

Ну, думаю, я пущу тебя на шашлык, милая мама. Но гоняться за ней я не хотел – это оставлять девчонок и рисковать, что она заведет меня в еще большую глушь.

Когда темнота стала гуще и шире, я услышал вдруг такой глубокий, горловой звук, так тянут свое мычание коровы, когда им очень больно. Жалобный, протяжный рев.

Я сначала подумал, что это она, но потом увидел, что впереди лед надломился, и серо-зеленая, дурная вода умаслила снег. Из дыры в ледяной корке выглядывала чья-то жирная, лоснящаяся морда.

– О, это болотник, – сказал Хитрый, смелый и самый сильный. – Местный хозяин.

Из-за того, как плотно большая голова была покрыта грязью, я толком не видел, звериная то голова или человечья хотя бы условно. Болотник смотрел на нас, затем снова издал жалобный, коровий рев и ушел под воду.

– Пока мы на сухой земле, он над нами не властен, этот туман, пар – это болотник дышит, чтоб болото не вымерзло, – сказала Тоня. – Он просто смотрит, кто пришел. И мертвые просто смотрят. Всем любопытно, ведь редко кто ходит на болото зимой.

Наконец, все, кроме луны да нашего костерка, совсем угасло – настала чернильная темнота зимней ночи.

– И? – спросила Арина.

Я говорю ей:

– Гостью ждем. У нее, видать, дело важное. Потом она отпустит.

Некоторое время ничего не происходило, только костер потрескивал, да Арина обхватила голову руками, и вся поза ее выражала страшную драму.

Ну мне и правда чуть неловко было, вроде спасти ее хотел, а вышло чего. Впрочем, не бывает геройства безо всякой сложности.

Черная свинья в темноте видна плохо, но мне казалось, что она рядом. Я снова достал нож.

– Выходи, – говорю. – Чего ты нас караулишь? Ночь настала, часы твои любимые.

Некоторое время все было тихо. Я встал, размялся, тут гляжу – бежит на меня та черная свинья по белому снегу.

Бежит, бежит, и вдруг то уже не свинья, а волк. Ну, волчица, конечно.

Я успел увернуться, она с разбегу едва в болото не угодила, я услышал плеск – болотник наверняка вылез посмотреть.

Ну что ж, думаю, гляди, какие семейные разборки у нас.

– Чего тебе надо опять?