Не то чтоб я так детей хотел, дети вообще были такая, скорее, абстракция в тот момент, что там с ними делать, как воспитывать, я еще не думал. Мне просто нравилось, дескать, я мужик, сделал ей ребенка, и все такое. Ну, и было приятно, что мы так сильно с ней близки.

Где-то там, в темноте ее тела, может да, а может и нет.

Хорошо бы – да.

Потом нас, конечно, сморило – закончилась встряска, вызванная долгим, холодным путешествием, дракой, мистикой и всем таким.

И вот мы уже засыпали, и я помню, что говорил что-то о Пущино, о том что мы обязательно скоро поедем в Пущино. Все будет хорошо, все будет отлично, все кончилось.

Я уже засыпал, как-то спокойно, безмятежно, и тут в моей голове всплыло практически звуком, металлически прозвеневшим голосом: Антон.

Глава 17 Порядок бьет класс

Глава 17

Порядок бьет класс

Ну, собственно, весь следующий день мы искали Антона. Юрка съездил в Воскресенск, откуда мы с таким трудом вернулись, доехал до Катунино, там поискал. Мы с Тоней безуспешно постояли у двери закрытой Антоновой квартиры. Машина, кстати, стояла на месте, значит, домой он после Катунино заезжал.

Специалист по пропаже людей, должно быть, умел правильно пропасть. Но все равно мы с Тоней бестолково кружили по району, заехали к Антону на работу, там нам сказали, что Антон взял больничный. Лежит, мол, в лежку с температурой, никогда такого не было – как бы не пневмония. Он им звонил, походу, справлялся о делах. Ну, думаю, подожду паниковать.

И еще думаю: по психике тебе больничный.

Но самое худшее было, конечно, другое – мысли о том, что он мог прогуляться вдоль строгинской поймы, свернуть в какой-нибудь березняк, найти хорошее, укромное место, да и пустить пулю себе в голову.

Утешали меня только слова Арины: он дурак что ли?

Нет, подумал я, не в стиле Антона сводить счеты с жизнью. С другой стороны, никогда б не сказал, что в его стиле посадить женщину на цепь. Чужая душа – потемки, как-никак.

Думал я и об Арине. Приехать к ней потребовало от меня немного, а для нее спасти меня означало загубить свою душу. Неравный обмен какой-то вышел.

Тоня пребывала в хорошем настроении. Я, наверное, впервые видел ее по-настоящему свободной. Она старалась не показывать мне своей радости, видимо, озабоченная тем, что я не могу найти Антона, но я так ей и сказал, что мне ее хорошее настроение никак не мешает.

Я был рад, что она свободна.

Короче говоря, день прошел бестолково – безо всяких результатов, с чувством нарастающей тревоги.

Ну, думаю, если до Крещения мы не найдем его – надо будет в розыск подавать. Вот иронично выйдет-то. Его-то ребятам, в милиции, я сказал, что думал, будто Антон на работе в будний день, не знал, что болеет. Типа заеду домой к нему.