Я словно бы по-настоящему простил мать, мать успокоила свое злое сердце, а Арина в каком-то смысле была спасена, хоть и в каком-то смысле погибла.

В электричке мы уже не разговаривали. Тоня спала у меня на плече, а Арина смотрела в окно, словно пыталась запомнить эту дорогу, каждую детальку, каждый огонек, каждый столб, что мы проезжали.

Разошлись на Комсомольской. Я дал Арине денег, она взяла.

– Едешь домой?

– Нет, – сказала Арина. – К очень давней подруге. К такой, чтоб он о ней не вспомнил. А дальше – дело пары дней, максимум – неделя, и я смогу вернуться домой.

Я поскрежетал зубами.

– Ты должна мне сказать. Он убьет себя, да?

Она засмеялась, и смеялась она долго.

– Он что, дурак что ли?

Ну а дальше дороги нас развели – нам до «Таганской», а ей куда-то на серую, через «Новослободскую» – адрес она не сказала.

Даже и не попрощалась, нырнула в толпу, и словно бы исчезла.

Я сказал:

– Какая ж сука, но смелая. Надо искать Антона.

– Ты должен поспать, Виктор. Ты устал. А потом ты будешь искать Антона.

Мы поехали домой. Из дома я позвонил Юрке, разбудил его, рассказал всю эту белиберду. Юрка, походу, сначала подумал, что это мне приснилось.

Я сказал:

– Будь другом, поищи пока Антоху. Я очень устал, хочу спать.

– Буду искать. Ты не забыл про семнадцатое число?

Но я забыл про семнадцатое число. Я сказал:

– Только шестнадцатое число началось, дай поспать мне.