Я сказал:

– Ты заключила с ним договор. Теперь ты ведьма, ну или колдовка, как мать себя называла.

– Я это поняла, – сказала Арина хрипло.

– А я еще в первую нашу встречу подумал, до чего ты на мать похожа.

Она отряхнула колени от снега.

– Не благодари, шурави. Я подумала: ты ведь неплохой человек, ты должен жить. Только скажи…

Она замолчала, словно прислушивалась к чему-то.

– М?

– Ты знаешь, куда идти, шурави?

– Это уж точно. А ты не собираешься просто на метле улететь?

– Нет, – сказала Арина. – Он такого не делает.

Пока мы шли, Тоня рассказывала Арине про ведьм, ну, все, что знает. Всякую, если честно, мрачную хрень – ну, ту самую, о которой я всю дорогу говорил: зло, говно и смерть.

Тоня, в общем, мрачный человек. Вследствие того, что ее жизнь оборвалась в юном возрасте, да и мать моя ее перекроила. Но тут вдруг она сказала:

– Арина, я точно не знаю, Катерина так никогда не делала, но я читала сказки, в которых колдуны не творят зло, чтобы занять чертей, а заставляют их делать монотонную, бессмысленную работу, например, носить воду в решете.

– Приму к сведению.

Мы довольно быстро вышли к дороге. Конечно, опоздали на последнюю электричку, однако, думал я, пока доберемся до Воскресенска, там уже и первая скоро.

Арина больше не боялась, что Антон ее найдет, шла спокойно. Я сказал:

– А Антон?

– Что Антон?

– Ну, ты, вероятно, захочешь его убить. Так я подумал.