Дутр объяснил, что браслет потерялся. Хильда примерила браслет, поднесла руку с браслетом к глазам, отстранила ее и засмеялась игре золотых звенящих колечек. Грета накануне сделала точно так же. Хильда взяла Дутра под руку и прошептала: «Danke schön!»

— Он называется «неделька», — объяснил Дутр. — Неделя. Woche… Семь дней. Вспоминай каждый день.

В эту ночь Дутр спал спокойно. Он знал, что сестрички принадлежат ему.

— Ну и наделал ты дел, — сказала ему Одетта, когда утром он пришел к ней пить кофе.

— О чем ты? Что ты выдумала?

— Выдумала?! Объясни лучше, почему ты купил два браслета Грете.

— Извини, пожалуйста, — разозлился Дутр. — Один я купил…

И замолчал. Одетта с нарочитым равнодушием намазывала хлеб маслом.

— Глупец! — тихо сказала она и принялась за бутерброд.

— Но я же не совсем спятил. Вчера мы гуляли с Хильдой.

— Нет, Хильда плохо себя чувствовала. И вместо нее с тобой пошла гулять Грета. Я узнала об этом, потому что пока еще могу их разговорить.

— Да не может быть! Грета дала бы мне понять.

— Грета? — воскликнула Одетта, — Дурачок ты мой, дурачок! Хочешь, я скажу тебе, почему эта маленькая дрянь тебя надула? Чтобы узнать, как ты обходишься с ее сестрой. Она хорошо посмеялась, когда ты подарил ей второй браслет.

Одетта встала, взяла Пьера за отвороты куртки и встряхнула.

— Очнись, Пьер. Пойми! Они смеются над тобой, смеются обе. Их интересуют только деньги. Они смоются, как только решат, что смогут обойтись без нас.

— Нет, не смоются.

— Смоются. А пока они прекрасно понимают, что мы у них в руках. Я-то их знаю, я иногда болтаю с ними. Я дала маху, когда поставила этот спектакль.

Грета! Грета, которая готова была уступить, но прежде захотела узнать, не предпочитает ли он ей сестру. Как будто возможны какие-то предпочтения!

— Что она сделала со вторым браслетом? — спросил Дутр с отчаянием.

— Отдала Хильде, но мне кажется, они рассорятся в кровь.