Итак, Хильда теперь либе, а Грета фройндшафт. Неопределенность кончилась. Тем хуже для Греты. Он будет любить Хильду. Только Хильду. Однако… сейчас, в эту минуту, к нему наклонилась Грета. Она пыталась понять, для чего он принес словарь, и глаза у нее впервые светились живым человеческим интересом. Дутр взял Грету за запястье. Грета произнесла длинную странную фразу, подождала ответа Дутра, сложила губки, сделав гримаску. Впрочем, нет, не гримаску.

— Рот? — спросил он. — Губы?.. A-а, понял…

Он принялся искать в словаре, палец его перебегал от слова к слову.

— Kuss! Поцелуй? Ты это имела в виду?

— Ja… Ja…

Она согнулась от смеха. Он взял ее голову обеими руками, как хлеб, как плод, как зрелый гранат. Он изголодался, он жаждал. Рот Греты был свеж. Теперь он никогда не насытится. Огненные точки плясали у него под веками. Он больше не малютка Дутр. Он больше не один… На секунду он отодвинулся от нее, набрал воздуха и вновь приник к животворному источнику. Чудо! Какое чудо! Задохнувшись, со слезами на глазах, он чуть-чуть отстранился от нее. Как чудесно женское лицо, когда к нему можно прикоснуться губами. И глаза вблизи кажутся странно глупыми. Но их освещает солнце, они мерцают, они глубокие и похожи на море. Грета… Как же это сказать?

Он откинулся на спинку скамейки. Голова у него кружилась. Ощупью он отыскал руку девушки и сжал ее, а она — Дутр чуть не подпрыгнул — пожала ему руку в ответ.

— Грета, — пробормотал он. — Грета, ты победила… Ты!

И в тот же миг подумал, как хорошо будет завтра обнимать здесь же Хильду, и дрожь отвращения и сладострастия огоньком пробежала у него по жилам. Дутр сунул словарь в карман и принужденно улыбнулся.

— Kuss? — спросил он.

Наконец-то! Все происходило как в сеансах магии. Необходимо было ключевое слово. Теперь он знает его, и Грета больше не сопротивляется. А когда он узнает другие ключевые слова… Только есть ли они в словаре?

В тот же вечер он испробовал свою магическую власть. За спиной грабительницы, когда она вместе с ним ждала трех ударов, возвещающих начало спектакля, он шепнул:

— Freundschaft?

Девушка с живостью обернулась.

— Nein… Liebe!

Это оказалась Хильда. Наконец-то он нашел способ различать их. Любовь его перестала быть страшным чудовищем. В этот вечер он не боялся публики. Спокойно, чуть ли не со скукой он смотрел в переполненный зал. Он справился с самым трудным из своих фокусов, но никто об этом не знал. Подойдя к привязанной партнерше, он шепнул:

— Грета… Kuss?..

И она поцеловала его как любовница. Как все стало легко! Он был уверен, что Грета скоро в самом деле станет его любовницей. И если даже он обманет ее с Хильдой, если не сможет любить только одну из них, он навсегда избавится от сводящего с ума ощущения призрачности: он знает, что влюблен не в призрак, не в зеркальное отражение. Дутр раскланялся с такой небрежностью, что в публике засмеялись. Одетта в гримерной удержала его за руку.