Она стояла подбоченившись и с трудом переводила дыхание. Дутр видел ее, когда слегка раздвигал пальцы. Он ей не сочувствовал.

— Каким же образом? — осведомился он.

— Не стоит иронизировать, малыш… Им кажется, что они нас держат в руках, но такого не будет, я тебе обещаю. Я начну с того, что перестрою первую часть. Уберу один из номеров, где появляется Аннегре, — какой, неважно. Вместо него мы вставим номер с чтением мыслей, работать будем ты и я, фигуранток нам не нужно. Они поймут, что это предупреждение.

Дутр, заинтересовавшись, сел.

— А что, в самом деле возможно прочитать мысли?

— Да нет, голубчик. Чтение мыслей — такой же фокус, как все остальное, нужно знать, как он делается.

— А-а, — протянул Дутр, ложась, — еще один фокус!

— И очень легкий, — продолжала Одетта. — Ты выучишь список условных фраз. Каждая фраза обозначает какой-то предмет. Зрители всегда дают одни и те же вещи.

Одетта увлеклась и стала объяснять Дутру номер, чувствуя себя уже на сцене и общаясь с невидимой публикой.

— Смотри, я спрашиваю, например: «Что мацам достала из сумочки?»… Пьер, ты слышишь меня?

Нахмурившись, она подошла к Пьеру и отвела руку, которой он заслонял лицо. Пьер плакал.

VI

VI

Необыкновенное везение. Одна из сестричек обожглась щипцами для завивки, и представлений несколько дней не давали. Грете пришлось ходить в повязке. Обожглась Грета, хотя, впрочем, какая разница. Но одна стала наконец хоть чем-то отличаться от другой.

— Рад? — пробурчала Одетта.

— Знаешь, — отвечал Дутр, — мне и на это теперь наплевать.

— Почему бы тебе не взять машину и не поехать отдохнуть в Бретань? На тебя смотреть страшно: кожа да кости.

Но Одетта прекрасно понимала, что Дутр никуда не поедет. Целыми днями он слонялся вокруг фургонов, мастерил что-то вместе с Владимиром, внутренне постоянно настороже, отощавший и угрюмый, словно олень во время гона. Невеселы стали и сестрички. Хильда неусыпно следила за Гретой. Она оставляла ее на считанные минуты, когда отлучалась пообедать. Одетта что-то мурлыкала себе под нос, возясь около плиты, и заглядывала в кулинарную книгу, чтобы приготовить очередное необыкновенно сложное блюдо. Покончив со стряпней, она усаживалась на пол и долго думала, вглядываясь в разбросанные листки с рисунками и чертежами. За Дутром ее взгляд следовал с такой настойчивостью, что он, случалось, оборачивался.