— Постой, — сказал я, опускаясь на ствол поваленной берёзы. — Перекур.

Кэрол велела снять ботинок и долго рассматривала мою лодыжку, которая приобрела буроватый оттенок. Её руки приятно холодили.

— Это перелом? — спросила она с тревогой.

— Думаю, просто растяжение.

— Тебе сильно больно?

— Дойду.

Я достал свой смартфон и немного зарядил его от фонаря, но помогло это лишь едва: индикатор был в красной зоне. Я старался запомнить карту, вглядывался в неё, закрывал глаза, изучал светящийся отпечаток на обратной стороне век. Эта зона теперь кажется бесконечной, словно расширяющаяся вселенная. Когда мы изучали эту же карту в Магнитке, всё было в шаговой доступности: вот Кыштым, вот нужное место. Теперь же я видел массу мелких деталей, болот, оврагов, русел, препятствий. Зона расползалась отвратительной кляксой. Так бывает во снах: идёшь, идёшь, а выйти не можешь.

Я вспомни ту ночь в Аргуне. Тогда ведь тоже было ощущение, что она продлится вечно и рассвет не наступит. Но он наступил: законы природы сильнее законов военного времени. Многие потом говорили, что, в сущности, это был скоротечный бой. Конечно, если сравнивать с битвой за Москву, он был ничтожен. Со стороны всё кажется не таким уж великим, а значит, на любую критическую ситуацию полезно смотреть как бы издалека. Что я расскажу о своих злоключениях года через два? Подвернул ногу, остался без воды, пару суток выбирался из зоны. Ничего особенного. Даже скучно.

— Идём! — скомандовал я.

Но усталость и боль всё же давали о себе знать. Мы утратили осторожность, всё чаще пересекая открытые места по прямой. Пару раз где-то сбоку пролетал вертолёт, но дронов мы больше не видели.

Часам к девяти утра мы вышли к высохшему болоту, покрытому длинноволосыми болотными кочками: казалось, здесь закопали множество седых хиппи. Кэрол осторожно потыкала их пышные шевелюры и заключила: сухие. Идти на костыле через них оказалось сущим мучением, и в какой-то момент я оступился, припал на ногу, и боль прожгла с такой силой, словно я налетел на гвоздь.

Я сел на кочку и вытянул ноги.

— Отдохнём, — предложил я, но Кэрол замотала головой: место ей категорически не нравилось.

Она помогла мне вернуться в берёзовую рощу и привалила к шершавому стволу.

Болото разбудило мысли о воде. Оно похоже на нас, такое же пересохшее. А скоро начнутся обмороки…

Я смотрел на облака и думал, что есть в них какая-то издёвка. Ведь облака одинаково жизнерадостные, где бы ты не находился. Небу плевать на твои мучения. Оно улыбается всем подряд и плывёт по своим небесным делам.