— Кать, а тебе в самом деле нравится жить по паганским обычаям? Тебе, может, неприятно слышать, но большинство людей считают паганов придурками, сектой…
— А вдруг через сто лет выяснится, что придурками были они сами? — спросила она.
— Может быть. Но ведь в вашем учении нет ничего нового. Вы луддиты, руссоисты, из века в век пропагандируете возврат к природе и жизнь в пещерах. А прогресс идёт и плевать хотел на ваши сантименты.
— Ничего такого мы не пропагандируем, и мы не против прогресса, — возразила она. — В пещеры люди скорее вернутся из-за вас, когда вы загоните их туда своей войной.
— Ну, и в чём же ваша идея? В аскетизме? В ритуалах?
Она задумалась:
— Наверное, в том, что любое живое существо должно находиться в равновесии со своей средой и с самим собой. И если нарушить это равновесие слишком сильно, то просто вымрешь. И не важно, что это за среда: лес или город, в восемнадцатом веке или в двадцать втором, с компьютерами или без них. Мы не бежим от города, мы просто стараемся сделать его лучше.
— Мы тоже.
— Нет. Для вас город, вся эта область — это не дом. Это ваш ресурс. Вы всё превращаете в ресурсы, даже людей, их здоровье, их жизни.
— А человек с какой-то точки зрения и есть ресурс. Не согласна? У вас курс экономики разве не читают?
— Да, человек иногда может быть ресурсом, но если относиться к нему только так, он перестаёт быть источником идей, мыслей, вдохновения, любви. А других источников у нас нет. И если люди становятся ресурсом, всё превращается в мертвечину.
— Мы берём ровно столько, сколько нужно.
— Вы берёте, пока можете брать. Это ваш уральский догмат: всё богатство существует только ради нас. Вы истощаете одну жилу, ищите другую, захватываете её, истощаете и снова, и снова. Вы и есть Орда.
— Оригинально, — ответил я. — Как ты всё перевернула: мы и есть Орда. Мы есть чёртова Орда…
— Я образно.
— Да я понял.
Кукушка отсчитывала время тройными переливами.
— Катя… — позвал я. — Мне тебе кое-что сказать надо.
— Что? — насторожилась она.
Я чувствовал её дыхание где-то рядом со своим ухом.