– Закрой! – прорычала она премьер-министру, кивнув на портьеру, и лорд Солсбери, низведенный до рядового прислужника, немедленно повиновался.

Когда портьеру задернули, Виктория заерзала в своем скрипящем кресле – взгляд ее метался из стороны в сторону, пока она, вцепившись в подлокотники, искала удобную позу. Наконец ее выпученные глаза остановились на Макгрее.

– Моего отца звали Эдуардом, – брызжа слюной, заявила она.

Я ожидал, что Макгрей гоготнет или выругается, но он даже не ухмыльнулся. И заговорил с ней с величайшей почтительностью:

– Ваше величество, вы слишком умны, чтобы верить в подобное.

Я думал, что королева прикрикнет на него за дерзость, но та была хорошо знакома с манерой речи шотландцев.

– Королева не верит, молодой человек, – процедила она. – Это истина.

Однако нижняя губа ее, сердито выпяченная, немного подрагивала.

– Мы, – Макгрей кивком указал на меня, – случайно обнаружили улики, которые доказывают обратное. Имя Августа д’Эсте…

Виктория грохнула кулаками по столу, издав воистину звериный рык, который сопровождался фонтаном из крошек пудинга. Выходит, она знала. Интересно, давно ли и каким образом ей стало об этом известно.

– Это правда? – требовательно осведомилась она у лорда Солсбери.

У того борода встала дыбом.

– У них… у них нет никаких улик, ваше величество. Мои люди позаботились об этом.

Шеф кивнул, и Макгрей впервые за все время сей аудиенции позволил себе усмехнуться.

– Позаботились об этом? – переспросил он, глядя на лорда Солсбери. – Ни о чем они не позаботились. Расскажите ее величеству, как ваши крысы дали ведьмам уйти с…

– Молчать! – заорала Виктория, а затем повернулась к Солсбери: – С чем ушли ведьмы?

Тот сглотнул, и на сей раз Макгрею пришлось ответить вместо него: