– Почему нам никогда не давали вкусного? Нас пичкали только отравой! Это потому что я плохо себя вела?

Она вынула банку и принялась жадно зачерпывать ложкой тёмную массу с кусочками ягод.

От удовольствия Урсула закатила глаза.

– Объедение. Хотите?

Карлсен покачал головой.

Её рот был выпачкан, как у ребёнка. Банка опустела, Урсула запила сладость водой, посуду оставила в раковине.

Опустилась за стол и сыто вздохнула.

– Великолепный джем. Мама готовит отвратительно, от неё такой вкуснятины не дождёшься.

– Где сейчас ваша мама? – спросил Адам.

– В каком-то доме, где моют и кормят с ложечки. Но маме там не нравится.

Её прервал грохот – резко распахнулась и ударилась о стену дверь. В кухню влетела Барбара.

Огонь свечи блекло замерцал на голом теле женщины.

Казалось, что она задыхалась…

Будто бы чудом спаслась из плена и ей пришлось бежать несколько миль.

Барбара оперлась о раковину. По спине стекал пот. Лицо потерянное.

Она поначалу не заметила, что рядом кто-то был. Она думала, что была одна. И слов поначалу не возникало. Всё, что могла, хотела и даже то, чего не хотела, она уже сказала.

Барбара глянула на своё отражение в оконном стекле. Белёсый призрак на чёрном стекле. Едва зримая. Едва существующая. Привидение…

Барбара вгляделась.

Увидела.

Замерла.