Урсула.

Томпсон.

Карлсен…

Нет, он не настолько плох. Себя он мог исключить.

Сознание его трезво как никогда. Несмотря на то что он сам говорил о безумии: когда человек безумен, то не осознаёт этого.

Выходит, что совсем вычеркнуть он себя не мог.

Ну хорошо. А дальше-то что? Он расскажет и об этом в полиции?

Возможно. Но сначала он расскажет о ходячем горшке с фиалкой.

Ещё поведает о красной краске на кисточке.

Ещё о том, что от кого-то вечером пахло краской.

Ещё что старый металлический вентилятор вдруг оказался рядом с камином, в комнате, где его быть не должно.

А ещё…

Свечное пламя дрогнуло, откуда-то подул ветерок.

Карлсен прислушался. Шорох. Осторожные шаги. В щели под дверью мелькнула тень. Ручка осторожно повернулась, дёрнулась, затем ещё раз и вернулась в исходное положение.

Из комнаты послышалось тихое всхлипывание.

Карлсен медленно принялся открывать замок.

– Фостер! Фостер!

Дверь открылась.

С лица Урсулы сошла улыбка.

– Боюсь, это не Фостер, – в ответ прошептал Адам.