— Он был мертв, черт возьми! Ты что, хотел, чтобы полицейские и репортеры влезли и превратили в ад твою жизнь? Ты хотел, чтобы все, что заработано годами, рухнуло в один миг? Это же было случайное убийство! Если малый был мертв, как мы могли быть опасными ему и дальше? Мы знали, что Кеттеринг был одинок. Мы знали, что, кроме сестры, у него никого нет! Изуродовать свои жизни из-за мертвеца? Использовали шанс, за который закон судит нестрого? Мы поступили правильно! Это было единственное, что нам оставалось сделать!
— Я полагаю, — сказал Мэрфи, — что мы поступили правильно.
— Мы похоронили его, — сказал Миллер. — Затем сняли машину с тормозов, заперли все двери и сбросили ее в озеро. Мы думали, что никто не видит нас. Мы были уверены, что одни в лесу!
— Ошибаетесь, господа! — строго сказал Хейвз. — Вам все жа следовало бы сообщить властям! Вы совершили преступление, которое карается пятнадцатью годами тюремного заключения и штрафом в одну тысячу долларов. Если бы вы сообщили, то вам бы приписали неумышленное убийство, за которое карают послабее. Это же было случайное происшествие! Вы могли бы отделаться по дешевке!
— У нас не было времени, чтобы проконсультироваться
И мы поступили так, как посчитали правильным. Я не знаю, что бы вы сделали на нашем месте?
— Я бы пошел с повинной, — ответил Хейвз.
— Это ваше дело! Может быть, и не пошли бы! Вам легко так просто болтать про дело, не касающееся вас. Вы не стояли С ружьем у распростертого под вашими ногами тела, как пришлось нам. Легко рассуждать и принимать решения, сидя в кресле. Нам выбирать не приходилось, и мы быстро сообразили, что дрлать! Вы когда-нибудь убивали людей, мистер Хейвз?
— Нет, — ответил Хейвз.
— Тогда заткнитесь про то, что вы бы сделали или не сделали! Мы приняли единственно правильное решение. Мы поймали, что это было убийство, разве вы не понимаете? — сказал Миллер.
— Я же говорил вам, что лучше признаться, — снова сказал Мэрфи. — Говорил вам! Вы оба настаивали на обратном! Трусы! Мне не следовало бы слушаться трусов! Напрасно я пошел у вас на поводу.
— Заткнитесь! — рявкнул Миллер. — Откуда нам было знать, Что за нами кто-то следит!
— Крамер, — подсказал ему Хейвз.
— Да, — ответил за него Рутер. — Крамер — сволочь.
— Когда вы получили от него послание со словами: «Я ридел вас!»?
— Сразу после возвращения домой.
—' И что дальше?
— Он потом позвонил по телефону. Мы встретились с ним Изоле в конце сентября. Он сказал, что считает всех нас виновными в убийстве Кеттеринга, он сказал, что видел, как мы стреляли, видел, как хоронили Кеттеринга и как утопили vro машину. А так как он считает нас равными в содеянном, то все мы одинаковы перед правосудием, и нам следует одинаково платить ему за молчание. Он потребовал от нас тридцать шесть тысяч долларов, по двенадцать тысяч с каждого.