Инга спрашивала, дадут ли мне отпуск и когда меня ждать. Я думал неделю, прежде чем написать: «Не дадут, приеду не скоро. Назови парня Артемом. Целую, твой Ник…»

Я всерьез рассматривал вариант не ехать домой вообще. Нужен ли парню отец-инвалид? Кому в нашей стране нужны инвалиды? Если уж о тех, кто на войне пострадал, мало заботятся, то мне точно ничего не дадут и ничем не помогут. Спортивная карьера закончена, а что еще я умею, кроме того, как бить морды? Вернее, умел…

Доктор в махачкалинском госпитале мне сказал, что я больше не смогу иметь детей. Разве что если медицина сделает шаг вперед… А вообще-то мне повезло: я запросто мог умереть от болевого шока после такого удара. А Инга всегда говорила, что мечтает о нескольких ребятишках. Вот и еще один довод в пользу того, чтобы начать жизнь с чистого листа.

В госпиталях, в которых я лечился, было много «афганцев». А в Душанбе – особенно. Я подружился с Вадимом Берестневым из соседней палаты. Сначала мне просто нравилось, как он играет на гитаре и поет песни про голубые тельняшки, белые купола парашютов и девчонку, не дождавшуюся парня из армии. А потом выяснилось, что Вадим ленинградец. Жил на Петроградской стороне, до призыва закончил путягу и успел поработать автослесарем. Попал в десантно-штурмовой батальон, под Кандагаром был ранен в бедро. Хотели ампутировать ногу, но вмешался комбат. Уже шли приготовления к операции, когда он, поглаживая рукоятку пистолета Макарова в поясной кобуре, обратился к хирургу: «Меня зае…ало калек домой отправлять. За полгода – два взвода обрубков. Не можете или не хотите лечить? Лекарств не хватает? Или башка с перепоя не варит, проще ногу под нож, чем кумекать, как парня спасти? В общем, постарайся, как следует. Ты меня понял…» Врачи постарались и конечность спасли. Через месяц у Берестнева заканчивался срок службы, но он рассчитывал, что его оставят в Душанбе, пока полностью не поправится. И строил планы на будущее. В ментовку, что ли, податься? Карьера авторемонтника не прельщала. Деньги можно заработать хорошие, но скучно. А в милиции создали какой-то ОМОН, в который набирают крепких и обстрелянных парней. Правда, на медкомиссии могут забраковать. У них ведь, наверное, строгие требования…

Я сказал, что писал рапорт об отправке в Афган. Реакция Вадима меня удивила:

– Ну и дурак! Чего ты там потерял?

– А ты?

– Меня послали, не спрашивая. Полгода в учебке, на самолет, – и вперед. До Кабула и не знали, куда направляемся.

– Но ведь ты не жалеешь…

– Ты чего, с дуба рухнул? – Он задрал штанину. Раненая нога выглядела страшновато. – Думаешь, я об этом с детства мечтал? Хотя мне, конечно, повезло больше, чем некоторым.