Берестнев рассказал историю про своего друга, вместе с которым призывался и попал в одну часть. Друг поймал пулеметную очередь и остался без левой руки, селезенки и с дырками в легких. После лечения был комиссован и вернулся домой… Оказалось, что дома у него больше нет. Когда призвали в армию, его, как водится, выписали из квартиры. Мать умерла, и в квартиру вселились новые люди. Друг пошел в исполком. Его там выслушали душевно и обещали помочь, но обещаниями дело и ограничилось. Когда друг в очередной раз пришел на прием, чиновник не пустил его в кабинет: «Сколько можно мешать нам работать? Имейте совесть, молодой человек!» – «Но ведь я же…» – «Я вас туда не посылал!»

– И чем все закончилось? – спросил я.

– Не знаю, давно писем не было. Наверное, уехал к тетке в деревню. А мечтал стать моряком. Греблей до армии занимался, на яхте ходил, в «Макаровку» поступать собирался. Вот так в жизни бывает, а ты в добровольцы хотел записаться… С тобой-то что приключилось?

Я рассказал, ничего не утаивая. Про условия службы, про договор с Пекушем, про соревнования.

После моего боя со Звонаревым соревнования продолжались обычным порядком. Команда гостей выиграла три оставшихся схватки. Бегунцов объявил перерыв. Я сидел и лениво гадал, что со мной будет дальше. Я чувствовал себя полностью опустошенным. Сказались и бессонные ночи, и нервное напряжение. Мне было все равно, что будет дальше… Ну, почти все равно. Вокруг меня образовался вакуум. Только Бальчис иногда посматривал с грустной жалостью.

После перерыва часть зрителей не вернулась. Не пришла и Оксана. Бегунцов объявил о начале финальной части соревнований. Он больше не тянул гласные, называя фамилии. Он просто сказал:

– Бой за звание абсолютного чемпиона. На ковер вызываются Константин Ордынский и Улугбек Худойназаров.

Этого Улугбека я до перерыва не видел. Его не было в команде соперников. Я бы не смог его не заметить: при росте в сто восемьдесят сантиметров он весил вдвое больше меня и, казалось, состоял из одних мускулов. Был весь, от щиколоток до подбородка, покрыт жесткими черными волосами, лицом напоминал питекантропа и лысым черепом отражал свет потолочных светильников. При такой массе и габаритах он передвигался не хуже меня и с первых секунд показал, что в совершенстве владеет самой разнообразной техникой боя.

Я проиграл. Я несколько раз поднимался, и в черных глазах Улугбека мелькнуло что-то похожее на уважение. Но это не помешало ему меня растоптать. Я потерял сознание на ковре и очнулся в реанимационной палате. Я не нашел ничего лучшего, как спросить у врача: