– То же самое, то же самое… – Юрий Павлович вальяжно развалился на стуле и, когда официантка чуть отошла, подмигнул товарищу: – Симпотная девка, скажи?

– Ничего.

– Может, распишем ее на двоих?

– А она согласится?

– Заплатим. – Юрий Павлович похлопал по нагрудному карману, из которого торчал тяжелый бумажник. – Надо же как следует обмыть сделку. Скучно! Начнем здесь, а на шесть часов я договорился с Рустамом. Он все устроит по высшему классу.

– Как в прошлый раз?

Юрий Павлович пренебрежительно скривился:

– Забудь! Сегодня он нас в санаторий ЦК повезет. В баньке попаримся с комсомолками, в бильярд погоняем… Эй, ты чего пялишься? Выпить хочешь, солдат? Подходи, я налью!

Я отвернулся. Какое-то время Юрий Павлович смотрел на меня, потом продолжил расписывать своему товарищу прелести предстоящего вечера. Говорил он красочно и, по-моему, громче, чем раньше. Передо мной, наверное, выпендривался. Нет-нет, а я ловил на себе его горделивые взгляды: смотри, как люди живут.

Я впервые услышал выражение «обмыть сделку» не в кино, а в жизни. А через пару минут, закончив живописать прелести заготовленных развлечений, Юрий Павлович назвал себя бизнесменом и раскрыл некоторые подробности провернутого им дельца. Это уже для моих ушей не предназначалось, но кое-что я расслышал. Он по липовым документам толкнул куда-то партию поддельных, якобы американских купальников и польскую косметику под видом французской. Его товарищ выразил сдержанное восхищение и задал ряд технических вопросов. Юрий Павлович охотно пустился в объяснения, жонглируя названиями фирм, цифрами и фамилиями.

Официантка сначала обслужила их стол, потом принесла мне остывший чай. Когда ставила, пролила из чашки на блюдце. Вместо извинений недовольно сказала:

– Мы сейчас закрываемся, так что поторопитесь.

Я молча положил на стол деньги. Она смела их в карман фартука и пошла к стойке. Юрий Павлович схватил ее за руку и усадил на колени. О чем они шептались, я не слышал. Но судя по тому, как официантка болтала ногами в колготках-сеточках и обнимала молодого бизнесмена за шею, они нашли общий язык. Встав, она одернула юбку, с каким-то непонятным превосходством посмотрела на меня и ушла к стойке, виляя бедрами пуще прежнего. Юрий Павлович по-кавказски цокнул языком, а когда она обернулась, показал большой палец.

Я неторопливо прихлебывал чай.

Юрий Павлович встал, объявил на весь зал:

– Пойду отолью, – и направился к незаметной двери в дальней стене. Проходя мимо стойки, он сказал бармену:

– Поставь чего-нибудь такого, душевного. Шуфутиныч или Токарев есть?