– Вот о чем он только думает? – спросил Билл у Душегуба Джека.

И Душегуб Джек ответствовал:

– Пусть себе думает сколько угодно, да только никакие думы нас из Сахары не вытащат, если ветер стихнет.

В конце недели Шард отправился к себе в штурманскую рубку и проложил новый корабельный курс – чуть восточнее и ближе к возделанным полям. И однажды под вечер впереди показалась деревня, и сгустились сумерки, и ветер улегся. Веселые молодцы уже не роптали – они бранились и честили капитана на все лады и готовы были взбунтоваться. Где мы? – вопрошали они; разве с порядочными людьми так обращаются?

Шард их утихомирил, поинтересовавшись, а сами-то они что намерены делать; и, когда никто не придумал ничего лучше, чем пойти к селянам и сказать, что они-де попали в шторм и сбились с курса, Шард открыл команде собственный замысел. Давным-давно он слыхал, будто в Африке в телеги впрягают волов: а в здешних краях волов держат в великом множестве везде, где возделывают поля; вот почему, когда ветер начал стихать, он взял курс на деревню; ночью, как только стемнеет, они угонят пятьдесят пар волов; к полуночи их надо будет впрячь в корабль – и волы стремительным галопом помчат корабль прочь.

Этот блестящий план поразил всех до глубины души: пираты извинились перед капитаном за свое недоверие, и каждый пожал ему руку, предварительно поплевав на ладони в знак добрых намерений.

Ночной набег отлично удался, но, при всей изобретательности Шарда на суше и непревзойденном его мастерстве на море, надо признать, что недостаток опыта в этой новой категории кораблевождения привел его к ошибке – пусть и мелкой; немного практики такую ошибку непременно предотвратило бы: бежать стремительным галопом волы наотрез отказывались. Шард проклинал их на чем свет стоит, стращал их пистолетом, грозился, что не будет кормить, но все было тщетно; и в ту ночь, и все то время, пока волы тянули злодейский корабль, «Стреляный воробей» делал один узел и не более. Неудачи Шарда, как и все, что только встречалось на его пути, закладывались словно камни в фундамент его будущего успеха: он пошел в штурманскую рубку и заново проделал все расчеты.

Волы плелись так медленно, что капитан понимал: погони не избежать. Шард приказал было своему помощнику замести следы на песке, но теперь отменил приказ, и «Стреляный воробей» тащился через Сахару по новому курсу, полагаясь на свои пушки.

Деревня была невелика, и та жалкая кучка людей, что на следующее утро догнала корабль, разбежалась после первого же орудийного выстрела с кормы. Поначалу Шард, запрягая волов, воспользовался грубыми железными удилами – крепкими и надежными! – и это тоже оказалось ошибкой. «Ведь если волы разбегутся, – прикидывал капитан, – для нас это все равно как угодить в шторм и нестись по воле ветра невесть куда»; но спустя день-другой он убедился, что удила никуда не годятся, и, как человек практичный, немедленно исправил свою ошибку.