– И плюхнул его в воду у самой опоры моста, – сказал Томми, заканчивая рассказ.

Грант посмотрел на свои руки и обнаружил, что они не дрожат.

Мертвый юноша, который не мог спасти себя, спас его.

Он поднял глаза и увидел перед собой Клюн и его белый дом. Он стоял в глубокой зеленой чаще между холмами совершенно один, если не считать росшей рядом раскидистой ели, похожей на темно-зеленое руно, брошенное на голую землю. Синий дымок вился над трубой, поднимаясь в тихое небо. Квинтэссенция мира и покоя.

Когда они съехали с шоссе на песчаную дорожку, Грант увидел, что Лора вышла из дома и стоит на пороге, ожидая их. Она помахала им и, опуская руку, откинула упавшую на лоб прядь волос. Знакомый жест согрел все его дрожащее от озноба нутро. Точно так же она обычно ждала его на маленькой платформе Бэйдноха, когда была девочкой, так же махала рукой и так же убирала со лба прядь волос. Ту же самую прядь.

– Черт, – сказал Томми, – я забыл отправить ее письма. Не говори, пока не спросит.

Лора расцеловала Гранта в обе щеки, взглянула на него и сказала:

– Я приготовила вам к ланчу славную птичку, но, похоже, тебе будет полезнее хорошенько выспаться. Так что отправляйся прямо наверх, ложись и забудь о еде, пока не проснешься. У нас впереди много недель – хватит времени, чтобы посплетничать, так что не обязательно начинать сию минуту.

Только Лора, подумал Грант, может так деликатно подчинить свою роль хозяйки дома нуждам гостя. Ни малейшей попытки навязать завтрак, который она наверняка тщательно обдумывала, ни намека на скрытый шантаж. Она не станет соблазнять ненужной чашкой чая, не станет предлагать воспользоваться ее замечательной ванной. Ей не нужен даже обязательный по прибытии вежливый обмен фразами. Не спрашивая и не колеблясь, она предоставила ему то, в чем он нуждался. Подушку.

Интересно, подумал Грант, это потому, что он выглядит совершенной развалиной, или потому, что Лора так хорошо его знает? Ему пришло в голову, что он не против того, чтобы Лора узнала о его рабской зависимости от страха. Странно, он так корчился, только бы не проявить свою слабость перед Томми, и при этом останется совершенно спокоен, если Лора обнаружит ее. А должно было бы быть наоборот.

– Я поместила тебя на этот раз в другую комнату, – говорила Лора, поднимаясь впереди него по лестнице, – потому что западную только что отремонтировали и там еще немного пахнет краской.

Она и правда слегка поправилась, отметил Грант, однако ее щиколотки изящны, как и прежде. И тут же с врожденной способностью смотреть на все со стороны, способностью, которая его никогда не покидала, понял, что отсутствие желания скрыть от Лоры свои панические атаки было доказательством того, что ни одной самой маленькой своей частичкой он больше не был влюблен в Лору. Потребность мужчины достойно выглядеть в глазах любимой никак не присутствовала в его отношении к Лоре.