– О комнатах, выходящих на восток, всегда говорят, что они ловят утреннее солнце, – продолжала она тем временем, стоя на середине восточной комнаты и оглядывая ее, точно видела впервые. – Как будто это достоинство. А мне кажется, гораздо приятнее взглянуть и увидеть залитый солнцем пейзаж, чего нельзя сделать, если солнце бьет тебе в глаза. – Она засунула большие пальцы за пояс и немного растянула его – он становился туговат. – Но через пару дней в западной комнате уже можно будет жить, так что ты сможешь перебраться, если захочешь. Как поживает мой дорогой сержант Уильямс?

– Цветет и благоухает.

Перед мысленным взором Гранта предстало видение – Уильямс, как молчаливый монумент, восседает за столиком в «Уэстморленде». Он шел домой после совещания у начальника отдела, наткнулся на Лору и Гранта, пьющих чай, и был немедленно приглашен присоединиться к ним. Он имел большой успех у Лоры.

– Знаешь, когда нашу округу периодически начинает трясти, я думаю о сержанте Уильямсе и сразу же обретаю уверенность, что все будет в порядке.

– А я, значит, вовсе не вселяю в тебя такую уверенность? – спросил Грант, расстегивая ремни чемодана.

– Не слишком. Во всяком случае, не так. Ты только будешь служить утешением, если все полетит кувырком. – С этим загадочным замечанием она направилась к двери. – Не спускайся, пока не захочется. Вообще не спускайся, если будет неохота. Просто позвони, когда проснешься.

Замер звук ее удаляющихся по коридору шагов, и все заполнила тишина. Грант стащил с себя одежду и, не позаботившись о том, чтобы задернуть занавески, свалился в постель. Подумал: «Надо бы задернуть шторы, а то солнце разбудит меня слишком рано».

Он неохотно открыл глаза, только чтобы посмотреть, насколько стало светлее, и обнаружил, что свет из окна в дом не льется. Свет просто оставался снаружи. Грант приподнял голову с подушки, чтобы разобраться в этом странном явлении, и сообразил, что солнце клонится к закату и вот-вот наступит вечер.

Приятно удивленный, расслабленный, он повернулся на спину и лежал, прислушиваясь к тишине. Такой, какую не мог припомнить. Он упивался покоем, наслаждаясь длительной передышкой. Не существует замкнутого пространства отсюда до Пентланд-Ферта. Отсюда до Северного полюса, если уж на то пошло. Сквозь широкое, ничем не задернутое окно Гранту было видно предвечернее небо, все еще серое, но слегка посветлевшее, с полосками низких облаков. Дождя такое небо не обещало, в нем был только отзвук покоя, наполнившего мир этой благословенной тишиной. Ну и ладно, если нельзя будет ловить рыбу, он будет гулять. На самый худой конец, он может поохотиться на кроликов.