Грант наблюдал за ним с любопытством, с каким разглядывают новый экспонат в коллекции. Он решил, что этот человек старше, чем ему показалось сначала. По меньшей мере сорок пять; возможно, ближе к пятидесяти. Слишком много, он неизлечим. Никакого успеха, которого так жаждет, он уже не достигнет; у него уже никогда не будет ничего, кроме его жалкого маскарада и его банальностей.

Грант обернулся посмотреть, какое действие оказала эта извращенная версия патриотизма на юную Шотландию, и душа его возрадовалась. Представитель юной Шотландии сидел, уставившись прямо на озеро, как будто вид Крошки Арчи был ему невыносим. Он жевал, упорно не желая замечать ничего вокруг, а его глаза напомнили Гранту фразу из Фларри Нокса[62]: «Глаз как каменная стена, верх которой усыпан битым стеклом». Революционерам потребуется более тяжелая артиллерия, чем Арчи, чтобы произвести впечатление на своих соотечественников. Интересно, подумал Грант, чем это существо зарабатывает на жизнь. Стишки не прокормят. Не прокормит и «дикая» журналистика; вернее, журналистика того типа, какой, похоже, занимается Арчи. Может, он наскребает на хлеб с помощью критики. Критики самого низкого ранга набирались как раз из рядов безработных. Конечно, всегда оставалась вероятность, что кто-то Арчи субсидировал; если не свои оппозиционеры, жаждущие власти, то какое-нибудь иностранное агентство, заинтересованное в беспорядках. Арчи принадлежал к типу, хорошо знакомому специальному отделу Скотленд-Ярда: неудачник, больной прокисшим тщеславием.

Грант, по-прежнему страстно желавший посмотреть утреннюю газету, которую Джонни и Кенни должны были доставить в Клюн, собирался предложить Пэту сдаться и перестать соблазнять рыбу, которая вовсе не выказывала намерения клевать. Но если они уйдут сейчас, им придется возвращаться в компании Крошки Арчи, а этого хотелось бы избежать. И Грант приготовился снова начать лениво взбаламучивать воды озера. Однако оказалось, что Арчи не прочь был присоединиться и к рыболовам. Он заявил, что, если в лодке есть место для третьего, он был бы рад составить им компанию. И снова слова дрожали у Пэта на губах.

– Ладно, – сказал Грант, – поехали. Будете помогать вычерпывать.

– Вычерпывать? – переспросил спаситель Шотландии, бледнея.

– Ну да. Она, похоже, здорово прохудилась. Набирает полно воды.

Арчи тут же решил, что, пожалуй, пора направить свои стопы (Арчи никогда никуда не шел, он всегда направлял свои стопы) к Моймуру. Почта, наверно, уже пришла, и его корреспонденция ждет, чтобы он ею занялся. Потом, чтобы им в голову не пришло, что он не в ладах с лодками, Арчи рассказал, как здорово он управляется с лодкой. Только благодаря его умению он и еще четверо мореплавателей добрались прошлым летом живыми до побережья Гебрид. Он рассказывал свою историю с нарастающим пафосом, что заставляло заподозрить, что он придумал ее походя; закончив, он, как будто опасаясь вопросов, немедленно переключился на другую тему и поинтересовался, знает ли Грант острова.