«И полминуты бы не отдал. Но этот юноша, Кенрик, не преступник».

«Полный комплект документов на имя другого человека – это доказательство крайней законопослушности, не правда ли?»

«Вот я и выясню все об этом. А пока замолчи, оставь меня в покое».

«Ага! Сдаешься, да?»

«Убирайся!»

«Увязнуть по самую шею из-за какого-то мальчишки – в твои-то годы!»

«Кто увяз по шею?»

«Тебе вообще нечего было пускаться в это воздушное путешествие. Ты мог бы вернуться поездом или машиной. Но нет, тебе потребовалось так все устроить, чтобы оказаться запертым в ящике. В ящике без окон и дверей, которые можно было бы открыть. В ящике, из которого нельзя выйти! Темный, безмолвный, со всех сторон закрытый, запечатанный…»

«Заткнись!»

«Ага! Ты уже тяжело дышишь! Через десять минут эта штука собьет тебя с катушек! Тебе следовало бы проверить мозги, Грант, тебе непременно следовало бы проверить мозги!»

«Среди прочего в моем черепе существует механизм, который пока полностью находится в рабочем состоянии».

«Какой?»

«Зубы!»

«Ты собираешься погрызть что-нибудь? Не поможет».

«Нет, я собираюсь скрежетать ими».

И потому ли, что он натянул нос черту, или потому, что Билл Кенрик все время находился рядом с ним, полет прошел для Гранта очень спокойно. Тед Каллен плюхнулся в соседнее кресло и тут же заснул. Грант закрыл глаза, и в его мозгу стали складываться, размываться, исчезать и снова возникать разные картины. Зачем Биллу Кенрику нужна была такая маскировка? Кого он пытался обмануть?

Когда они делали круг над аэродромом перед посадкой, проснулся Тед и, не посмотрев в окно, стал поправлять галстук и приглаживать волосы. Какое-то шестое чувство летчика явно бодрствовало в его мозгу, фиксируя скорость, расстояние, углы, даже когда он спал.

– Ну вот, – произнес Тед, – снова огни Лондона и старый «Уэстморленд».

– Вам не нужно возвращаться в отель, – сказал Грант. – Поедемте ко мне.

– Это очень любезно с вашей стороны, мистер Грант, и я очень благодарен вам. Но нечего мне затруднять вашу жену или кто…