Волоха сбегал в комнату, откуда притаранил тощенький конверт, неровно оборванный по краю.

— Глянь, какую хрень вчерась в ящике обнаружил.

У Витька при виде смазанного фиолетового штампа в правом нижнем углу конверта ни один живчик на лице не дрогнул. Вытащил из прорехи сложенную вдвое бумажку, развернул неторопливо. Называлась депеша — «повестка», адресована она была подозреваемому Морозову Владимиру Фёдоровичу. Вызывался Владимир Фёдорович к дознавателю Измайловского ОВД лейтенанту милиции Кошкиной С. С. На типографском бланке имелось предупреждение об обязательности явки и о последствиях за уклонение от неё. Снизу шла рукописная приписка, похожая на наклоненную влево тугую пружину — «При себе иметь характеристики с места работа и м/ж, справки из НД и ПНД».

Сидельников изучил содержание повестки, но глаза на свояка, замершего в ожидании вердикта, поднимать не торопился. Мусорская машина сработала быстрее, чем он ожидал. Но пути назад не было.

— Действительно, хрень, — хмыкнул он, бросая бумаги на застеленный клеёнкой стол. — Может, адрес попутали?

— Да нет, — свояк суетливо завладел конвертом. — Адрес мой… и фамилия, имя с отчеством тоже мои. Я сперва подумал, в нашу милицию вызывают, а потом гляжу: батюшки, в Москву… А я ведь, Витюша, в Москве, почитай, с восемьдесят восьмого года и не бывал…

Витёк закурил и, сузив глаза, сквозь дым смотрел на кудахчущего недотёпу. Сложить два плюс два насчёт того, что в столице на Новый год гостил сидевший перед ним сожитель его родной сестры, вундеркинду было не дано.

«Или гусей гонит? Придуряется?»

— Это туфта! — веско заявил Витёк, — Забей! Тебе не под роспись вручали? Не-ет. Значит, считай, что не было ничего.

— Может, мне к участковому нашему сходить, к Юрию Натольичу? Он мужик нормальный, подскажет чё к чему. Или по телефону… вон тут, гляди-ка, указан… позвонит. — Ход мыслей боязливого свойственника Витька решительно не устраивал.

— Давай сюда конверт, колхозник, — поманил он пальцем. — Пробью тему через серьёзных людей в ментовской. Чего твой Ванька-участковый может в московских тёрках кумекать? Ему только самогонщиков с алиментщиками имать. Не мохай, сделаю в лучшем виде, будешь помнить дядю Витю.

Простодушный Волоха расплылся в заискивающей улыбке:

— Спасибо, Витюш. Ты всегда мне помогаешь. Чайку налить?

— Только покрепче. Помнишь, какой я пью? — Сидельников сунул повестку с конвертом в карман широких штанов.

Пока хозяин заваривал цейлонский чай, Витёк царапнул семьдесят граммов родимой. Уверенности в своих силах у него прибавилось.