Разобравшись с заедавшим кодовым замком, Сидельников зашёл в подъезд и нажал на кнопку звонка двери под номером четыре. Давил долго, чтобы разбудить лежебоку наверняка. Заслышав в хате сбивчивые шлепки босых ног, довольно заулыбался, представляя фронтон переполошённого ранней побудкой свояка.

— Кто там? — вопросил из-за двери настороженный голос.

— Волоха, открывай, Виктор пришёл, — имя собственное Сидельников произнес на французский манер, с ударением на втором слоге.

Свояк обречённо завздыхал, проворачивая ключом в скважине. Витёк ввалился шумно.

— Сколько можно харю давить?

Хозяин, обряженный в сиреневые кальсоны и нательную рубаху с начёсом, прижался к стене, пропуская незваного гостя. Тот покидал на тумбочку-обувницу под вешалкой пальто и шапку, разулся и, чувствуя себя как дома, двинул на кухню. По дороге безошибочно стукнул пальцем по выключателю. С холодильника стянул свежий номер «СПИД-инфо». Утверждаясь на табурете, с шелестом развернул.

— Опаньки, вот это я понимаю, станок рабочий! — восторг Витька от увиденного на развороте был искренним.

И без перехода, опуская газету на колени, он с тревогой взглянул на заспанного хозяина.

— Волоха, ты бы за свайку пореже держался. Говорят, от этого баловства волосья на ладонях растут.

Свояк не купился на детскую подначку, но покраснел, словно рак, брошенный в кипяток. Жена от него ушла года три назад, с тех пор ни одной юбки вокруг Волохи не замечалось. Хотя чего вроде дурам-бабам надо — работящий домосед и непьюшка.

— Похмели меня, Володь, — проникновенно обратился Витёк к свойственнику, — болею.

Прежде чем полезть в навесной шкафчик, хозяин плямкнул губищами, похожими на разварившиеся пельмени. Вся порода их морозовская — губастая да белобрысая. Валюха, та если присосётся — как вантуз, за уши не оттянешь.

Хитрожопый свояк выставил ополовиненную бутылку. И скупостью его не попрекнёшь — не отказал, а с другого ракурсу — вроде как намёк, чтобы гостёк не засиживался: «Больше в доме нету, для компрессов держу». Набуровив в стакан на треть, Витёк коротко выдохнул в сторону и вылил в рот водяру. Тёплая, вонючая прошла она колом. Волоха, зная своенравность сёстриного сожителя, под руку не смотрел, гоношил насчёт закусить. Выпитое приживалось, у Витька отмякли лицевые мускулы, замаслились глаза. Взял с тарелки помятый солёный огурец, откусил и медленно стал жевать — без закуси только алкаши пьют.

— Удачно ты, Витюша, заглянул, — свояк поставил на шумящий огонь конфорки чайник. — Эта, как её… консультация нужна.

— Валяй, — милостиво махнул рукой захорошевший гость. — Сегодня бесплатно консультирую.