— Подержите, — сунула она оперативнику свою сумку и целеустремленно двинулась к поленнице.
Взобравшись на колоду, на которой кололи дрова, журналистка легла животом на поленницу и заглянула за неё. То, что при этом на обозрение постороннему мужику была представлена её филейная часть, Голянкину не остановило. Впрочем, она была в пуховике и джинсах. К тому же филейной её острую пятую точку назвать можно было с большой натяжкой. Миха наблюдал, как от того, что женщина активно роется обеими руками в узком пространстве за дровами, у неё смешно дрыгаются ноги.
Голянкина резко обернулась. Даже при скверном освещении было заметно, как раскраснелось её лицо. Нервно сдув выбившуюся из-под кепки на глаза прядь волос, Вероника торопливо заверила:
— Сейчас, сейчас всё будет.
В следующую минуту она принялась сбрасывать с верхнего ряда поленья. Михе пришлось поспешно шагнуть в сторону, чтобы не попасть под обстрел. Журналистка развила завидную скорость, аккуратно сложенная поленница на глазах превращалась в хаотичное нагромождение поленьев, по большей части, берёзовых.
Когда до земляного пола осталось не больше метра, Голянкина снова повернулась к оперу, на этот раз трудными рывками, словно шея у неё заржавела. На женщину было жалко смотреть. Нижняя губа у неё тряслась, по щеке сползала мутная чёрная слеза.
— Его тут нет! Где он?!
15
15
Сон пьяницы крепок, но недолог. С похмелья будильник в беспутной голове прозвенел на два часа раньше. Очухавшись в пять утра, Витёк знал, что больше хрен уснёт, нечего и неволиться. Сердце заполошно колотилось под вытарчивавшими рёбрами, грозило наружу вырваться. Подсмыкивая спадавшие трусы, Сидельников босиком пошлёпал на кухню.
Потревоженная его вознёй встрепенулась на постели Валюха:
— А?! Чё?! Сколько времени?
— Спи, полчаса в запасе имеешь, — сипло пробурчал Витёк.
Валюха, завязав бухать, устроилась дворничихой в ЖЭУ. Рабочий день её начинался затемно. Хорошо, ходить далеко не нужно, за ней их пятиэтажку закрепили да три соседних. Зарплата — копейки, зато официально. Как сейчас любят в объявлениях писать — «полный соцпакет». Последняя запись в Валюхиной трудовой книжке была датирована девяносто пятым годом. Турнули её тогда с экскаваторного за прогулы. Витёк динамику в поведении гражданской супруги одобрил, пусть лучше работает баба, чем колдырит. Но от предложения подсоблять в уборке отказался наотрез. Не ровен час кто из старых каторжан срисует с метлой наперевес, последний авторитет потеряешь. Раструбят на всю Малеевку: «Зефир шнырём заделался». Хотя таких, которые его по прежней козырной кликухе помнят, на этом свете осталось — пальцев одной руки лишку будет, чтоб пересчитать. Валюха, получив отлуп, фыркнула в ответ, как кошка: «Денег тогда не проси».