Направившись к цветам, она почувствовала, что кто-то идет за ней. Обернувшись, увидела Чихуна.

Парень, идущий к складу рядом с теннисным кортом, выглядел удивленным, когда обнаружил Хаён, стоящую рядом с гортензиями. Некоторое время он в нерешительности наблюдал за Хаён, потом все же подошел к ней. Странно, что Чихун, не показывавший, что знает ее, даже когда их взгляды встретились в классе, подошел к ней первым…

– Прости за прошлый раз.

– За что?

– За то, что назвал тебя воровкой.

– А…

Хаён уже забыла об этом. На миг она почувствовала раздражение, но неприязнь, которую вызвал у нее Сонхо, была намного сильнее, поэтому поступок Чихуна попросту вылетел из головы.

Хаён была разочарована тем, что дело оказалось банальнее, чем ожидалось, но решила принять извинения. Она ответила, что уже все забыла. Чихун замялся, будто хотел сказать что-то еще. Хаён начала первой:

– Я видела фотографию около входной двери. Ты участвовал в национальных соревнованиях и был весьма хорош, да?

– Теперь… это неважно.

– Что?

Чихун потер пальцами лоб и на мгновение запнулся.

– Дзюдо… больше не занимаюсь.

– Почему?

– Травма плеча. – Голос Чихуна был угрюмым.

Несмотря на то что он был крупным парнем, Хаён угадывала в нем ребенка. Она хотела отослать Чихуна и побыть в одиночестве. Наконец-то ей удалось добраться до тихого места, избегая внимания детей, и она начала раздражаться, что этот теленок мнется с ноги на ногу и не отходит от нее.

Когда Хаён уже собиралась сказать, что хочет побыть одна, за спиной Чихуна она увидела Мину и Ынсу, поднимающихся по лестнице. При виде Ынсу в голове всплыли слова Танби: «Но будет лучше, если ты не будешь проявлять к нему внимание. Даже если вы просто перекинетесь парой слов, Ынсу это просто так не оставит».

Увидев, как покраснела Ынсу, обнаружив их, Хаён почувствовала, что хочет пощекотать ей нервы. Она надела маску дружелюбия и ласково заговорила с Чихуном:

– Если ты правда раскаиваешься, то выполни одну мою просьбу.

– Да, что такое?

– После окончания школы проведи для меня экскурсию по округе. Я много где еще не была…

По мере того как девушки приближались, Хаён могла все более и более отчетливо разглядеть выражение лица Ынсу. Она встретилась с ее испепеляющим взглядом над плечом Чихуна – и сделала шаг к нему, приблизив свое лицо. Когда же зашептала ему на ухо, будто делится важным секретом, почувствовала, как Чихун нервничает. Его затылок и уши покраснели.

– Сделаешь? Тогда прощу.

– Что вы здесь делаете? – громко спросила Мина, подойдя ближе.

Услышав голос Мины, Чихун подпрыгнул от удивления и отскочил от Хаён. Ынсу, заметив его смущенный взгляд, по очереди прожгла взглядом обоих. Ее лицо было пунцовым от гнева. Хаён непроизвольно улыбнулась. Нацепив маску равнодушия, она отошла к гортензиям и продолжила наблюдать за Миной и Ынсу.

– Осматривала школу. Здесь хорошо, тихо…

Ынсу, игнорируя Хаён, подошла к Чихуну.

– Поговори со мной.

– Нам не о чем разговаривать. – И Чихун двинулся к корту, избегая Ынсу.

– Посмотрите, разве не странный цвет у этой гортензии?

Девочки повернули головы. Ынсу не скрывала своего раздражения, она была недовольна внезапным вмешательством Хаён.

– Вообще эти цветы голубые, но здесь цветок стал красным…

– Ты что, впервые видишь гортензию? Почему голубой цвет меняется на красный? – съязвила Ынсу.

– Говорят ведь: если похоронить тело под гортензией, цветы из голубых становятся красными.

– Э… это ты о чем? – Мина заикалась и переводила взгляд с Ынсу на Чихуна.

Выражение лица Ынсу, которая всего минуту назад недовольно смотрела на Хаён, стоило видеть. Чихун, направлявшийся к теннисному корту, тоже встал как вкопанный и посмотрел на Хаён.

– Когда тело гниет, состав почвы меняется. Поэтому цветы гортензии меняют окраску. Где же я это читала?.. Там говорилось о том, что окрас цветов гортензии может указать на место, где спрятан труп.

Мина замешкалась, а затем пробормотала, оторвав взгляд от гортензии:

– Ты странная. Это… ты зачем нам это говоришь?

– Разве это не впечатляет? Это возможно узнать с помощью лишь одного цветка… Речь идет о том, что в мире нет абсолютных тайн.

Все смотрели на Хаён, но никто не открывал рот. Она расцвела в улыбке и продолжила:

– Может, здесь правда что-то есть? Занятно…

Затем отвела взгляд от застывших одноклассников и пошла к лестнице. Ей было интересно, какими взглядами те обменялись друг с другом, но она не оглядывалась назад.

Гортензии также росли и в сеульской средней школе, которую посещала Хаён. Ее учитель биологии рассказывал на уроке о лепестках этих цветов. Действительно, трупы можно найти по изменению их цвета.

«Но гортензии также краснеют, когда их цветы увядают и опадают. Так что не копайтесь в земле только ради того, чтобы найти тело…» Она намеренно не сказала им об этом.

Гортензии, цветущие в тихом саду, уже завяли, и земля была усыпана опавшими цветами. Неважно, изменили ли они цвет, увянув, или он изменился потому, что под гортензиями действительно что-то закопано… Хаён просто хотела понаблюдать за реакцией одноклассников. Абсолютно понятно, что эти типчики, о которых написано в дневнике, связаны с побегом Юри из дома, а точнее, с ее исчезновением. Хаён ясно видела, как они в страхе смотрели друг на друга. Ее подозрения подтвердились. Она чувствовала себя охотником, заманивающим свою жертву в западню. Как та сможет вырваться, если пути отхода заблокированы, а сама она загнана в угол?

Глава 14

Глава 14

Автобус остановился перед школой. Танби достала свой мобильный телефон, проверила время и вышла. К счастью, было еще не поздно. Она убрала телефон в карман и подняла голову. При виде Ынсу и Мины, ожидающих автобус на другой стороне дороги, ее сердце упало. Поскольку обе они живут рядом со школой, то им нечего делать на автобусной остановке. Они определенно кого-то ждут…

Как только их взгляды встретились, Танби сглотнула. Ынсу и Мина знаком велели ей подойти. Она не понимала, почему вдруг привлекла внимание этих двоих.

– Подойди…

И, не дожидаясь ответа, они повели ее куда-то. Танби шла за ними, будто на привязи.

Они достигли задних ворот школы, а затем поднялись еще немного вверх по холму. Вдоль тропы были высажены деревья, поэтому отсюда из школы их не видно. И это нехорошо…

Танби продолжала размышлять о том, где допустила ошибку, чем подействовала им на нервы. Однако вопрос Мины, когда она остановилась и подошла к Танби, был совершенно неожиданным:

– Ты, я слышала, в последнее время сдружилась с новенькой?

Хотя прошло больше месяца с тех пор, как Хаён пришла к ним в школу, Ынсу и Мина предпочли называть ее новенькой вместо обращения по имени. Может быть, таким образом они пытались заставить класс думать о Хаён как о чужачке, но сейчас единственными, кто еще называл ее новенькой, были как раз Ынсу и Мина.

Танби резко пришла в себя. Она видела, что эти двое проявляют интерес к Хаён, однако пока лишь кружат вокруг нее и наблюдают издалека, не подходя близко и не заговаривая с ней на протяжении месяца. Но сейчас что-то должно было произойти. Девчонки явно что-то замыслили…

Впрочем, и с Хаён происходило нечто похожее. Иногда Танби казалось, что та специально действует Ынсу на нервы. Даже когда Хаён заговаривала об отношениях между Чихуном и Ынсу, было ясно, что она с интересом наблюдает за ее реакцией.

– О чем ты говорила с ней? – спросила Мина.

– Говорила? О каком разговоре речь?

– Да о любом! Ты сидишь с ней за соседней партой и каждый день что-то нашептываешь этой гадине…

– Нет, ничего такого не было.

Ынсу, молча наблюдавшая за происходящим, подобрала с земли палку и начала обходить Танби:

– Выкладывай начистоту, пока с тобой говорят по-хорошему. Не доводи меня.

– Мы правда ни о чем таком не говори…

Прежде чем она успела закончить, Ынсу ударила Танби палкой в живот.

– Вы сидели как склеенные и веселились, а теперь ты говоришь, что ничего такого не было? Издеваешься над нами?

Танби согнулась пополам, выставив вперед сумку.

– Просто говорили о школе, о характерах учителей, об одноклассниках… Это всё…

– О ком из одноклассников?

– …

Они разозлились так сильно, потому что узнали, что о них сплетничали? Танби говорила о них только с Хаён, причем по секрету… Неужели та передала девчонкам ее слова? Нет, не похоже… Танби боязливо посмотрела в глаза Ынсу.

– Из-за чего вы так? Я правда ничего не понимаю…

Разъяренная Ынсу шагнула вперед и наклонилась к Танби:

– Если ты ничего не говорила, откуда она узнала про Юри?

Когда Хаён спрашивала про Юри в первый день, Танби показалось, что она была очень заинтересована. Но позже новенькая ни разу не поднимала данную тему. Поэтому Танби решила, что был это лишь мимолетный интерес человека, севшего на место Юри, – и забыла об этом.

– Что ты говорила о Юри? Мы спрашиваем!

– Она лишь спросила меня, была ли Юри изгоем…

– Откуда она это узнала? – спросила Мина.

– Увидев стол Юри. Видимо, поняла это по надписям, нацарапанным на столе, за которым она сидит.

– О чем еще вы говорили?

– После этого о Юри разговоров не было…

До них донесся звук школьного звонка – начинался урок. Танби глянула на экран телефона и нервно взглянула на Ынсу.

– Если мы еще задержимся, то опоздаем…

Ынсу пристально посмотрела на нее – и разрешила уйти. Танби побежала к задним воротам школы, даже не оглядываясь. «Вот гадины… у них даже сумок с собой нет, значит, они оставили их в классе». Танби боялась, что сейчас ее имя занесут в список опоздавших.