– Мы надеялись, что вы поможете нам с одним делом. – Сю достала блокнот. – Мы расследуем…

– Я в курсе, о каком деле идет речь, мисс. Лондон от вас не так уж и далеко. И телефонами там тоже пользуются.

– И что же именно вы слышали?

– Ну, я знаю, с кем вы уже разговаривали.

– А с кем нам следовало бы поговорить? – Миллер подождал, но Поуп, кажется, еще колебался. – Давайте я буду перечислять имена, а вы трогайте себя за нос, когда я назову правильное?

– Ральф Мэсси вряд ли смог бы что-то поиметь с убийства Эдриана – разве что свое собственное убийство. Вы знаете, что он не дурак, и я тоже.

– А что насчет жены и брата Эдриана? – спросила Сю.

– Ну, все знали, что Эдриан любит гульнуть налево и что Мишель довольно вспыльчива, – сказал Поуп. – Однажды она везла детей в школу и какая-то женщина подрезала ее, так Мишель проследила за ней до самого дома. Я точно не знаю, что именно там произошло, но знаю, что случился какой-то “инцидент” и что Уэйну потом пришлось заплатить той женщине сто фунтов за молчание. – Поуп покачал головой. – Думаю, если бы Мишель захотела отомстить Эдриану за измену… даже убить его… она бы сделала это сама. И с огромным удовольствием.

Такой же вывод сделал и Миллер.

И Алекс тоже так сказала.

– Про Джастина мне известно не так уж много. Я знаю, что они с Эдрианом были не очень близки, но с братьями такое иногда бывает, не правда ли?

Миллер почувствовал на себе взгляд Сю.

– Он, безусловно, не такой яркий, как Эдриан… Но в тихом омуте ведь известно, кто водится? Так что да, думаю, это возможно, но я не слышал ничего, что подтверждало бы эту версию. – Поуп посмотрел на них обоих. – Я слышал, вы занимаетесь и другим парнем, которого убили в тот же вечер…

– Мы разрабатываем все возможные версии, – сказала Сю.

– Я думаю, вам и впрямь придется это сделать.

– Что это значит? – спросил Миллер.

– Да ничего особенного. – Поуп помахал маленькой девочке, которая проходила мимо со своей матерью. Девочка закричала, женщина быстро оттащила ее в сторону, и он перестал махать. – Просто кое-кто шептался, что это происшествие в отеле было, возможно, не совсем… спланированным. Скорее всего, это полная чушь, потому что, когда преступники собираются и сплетничают, они хуже парикмахеров, но…

– Не могли бы вы сказать, кто именно об этом шептался? – спросила Сю.

– Увы, никак не могу вспомнить. Если честно, возможно, кто-то просто ляпнул что-то такое в баре, а я услышал. – Поуп фыркнул и расправил плечи. – Мнения – это не проблема, их у меня предостаточно, но вот с именами у меня не очень.

– Серьезно? – Сю вперилась глазами в Миллера и засунула блокнот обратно в сумку. – По-вашему, мы за этим вас сюда привезли? Просто чтобы узнать ваше мнение?

– О, я прекрасно знаю, зачем я здесь, мисс, – сказал Поуп. – И охотно расскажу вам, что я думаю насчет истории в отеле, но я знаю, что есть как минимум еще одно дело, о котором, мы, вероятно, тоже в конце концов поговорим. Не так ли, мистер Миллер?

Миллер уставился на свои ноги, пока не убедился, что Сю больше не сверлит его взглядом, и только тогда осмелился поднять на нее глаза.

– Ничего, если мы… поговорим полчасика наедине?

Сю промолчала, всем своим видом показывая, что очень даже чего.

– Мне просто нужно его спросить… кое о чем еще.

Сю вскочила на ноги и схватила свою сумку.

– Двадцать минут. – Она указала на кофейню возле вокзала, через дорогу. – Я буду ждать там.

– Возьми себе вкуснейший кофе, – сказал Миллер. – И большой кусок торта. За мой счет.

Сю все еще не трогалась с места, глядя сверху вниз на Поупа, а вернее, на его макушку. Миллер подвинулся к Поупу и слегка подтолкнул его локтем.

– Гэри, обнажитесь на пару секунд.

– Черт возьми, мне уже пора начать брать за это плату.

– Просто я очень хорошо ей все разрекламировал.

– Честно говоря, мне это не очень интересно, – сказала Сю, но никуда не ушла.

Поуп вздохнул, затем посмотрел на Сю и вежливо приподнял шляпу, всего на секунду или две, как будто говоря: “Добрый день”.

Сю кивнула, затем повернулась и пошла прочь.

Миллер смотрел ей вслед – она шествовала через дорогу и качала головой. И он не мог точно сказать, это она разозлилась на него или просто очень удивилась тому, что увидела под шляпой Гэри Поупа.

Глава 41

Глава 41

– Значит, поехали в Лондон посмотреть на мир? – спросил Миллер. – Или вас просто выперли?

– Я просто хотел выйти из игры, – сказал Поуп.

– И как, получается?

– Ну…

– Если что, это сарказм – вас же только что арестовали.

– Иного я и не ждал, мистер Миллер, но я сейчас говорю о своей преступной карьере. Я пытаюсь оставить всю эту ерунду позади. Но только я собрался уйти, как на тебе – Эдриану Катлеру простреливают голову, – и, естественно, меня начинают искать. Разумеется, меня разыскивает старик Катлер, да и мой бывший начальник, я знаю, тоже прощупывает почву. Вы удивлены? – добавил Поуп, заметив реакцию Миллера.

Миллера, откровенно говоря, поразил небрежный тон, каким Поуп произнес слово “бывший”, но еще больше его удивило, что тому на хвост сел и Ральф Мэсси. То ли Мэсси верил, что Шахматист повинен в этих убийствах – что весьма сомнительно, – то ли считал, что Поуп знает, кто повинен.

Все это означало, что сам Мэсси здесь не при делах.

Если, конечно, этот скользкий тип не пытается нарочно создать именно такое впечатление.

– И зачем тогда менять образ жизни, Гэри?

– Когда я отбывал последний срок, со мной что-то случилось.

– Вы ударились в религию?

– Нет, не в религию, мистер Миллер. В шахматы.

– Чего-чего?!

– Ну, я же знаю, как меня все прозвали, вот я и подумал – самое время узнать, как вообще играть в эту игру. И, черт возьми, она меня сразу захватила. Там нужна предельная концентрация, потому что приходится думать на три-четыре хода вперед, и это здорово помогает успокоиться. Я начал… переосмыслять свою жизнь, понимаете? Я извинился перед кем только смог за все плохое, что я им сделал. Я даже попросил прощения у отца… Ну, знаете, за то, что откусил ему ухо. Он этого не заслужил.

– Ну, это же был ваш день рождения, и он правда отъел голову от гусеницы…

– Верно, но я должен был все это отпустить, мистер Миллер. Теперь я другой человек и, клянусь, теперь вся моя жизнь – это шахматы. Шахматы, шахматы, шахматы с утра и до вечера… Ну, и иногда я позволяю себе кое-какие маленькие шалости. – Поуп наклонился к Миллеру и понизил голос. – Кстати, вас, я так понимаю, не интересует недорогая сантехника?

Миллер покачал головой.

– А роскошные мужские парфюмы?

– С шаровыми клапанами и одеколонами у меня и так полный порядок, – сказал Миллер. – Но спасибо, что вы так обо мне заботитесь.

– Ну, вы всегда были честны со мной, мистер Миллер, поэтому я всегда рад вам помочь. Не то чтобы у меня было много вариантов будущего, но, по-моему, в итоге все сложилось лучше некуда. И теперь у меня есть шанс принести хоть какую-то пользу.

– Я так понимаю, мы говорим уже не про отель?

Поуп прошелся вдоль скамьи.

– Я сожалею о том, что случилось с вашей женой. Я догадываюсь, что вы уже тысячу раз это слышали, но от меня-то еще нет.

По каким-то неведомым причинам, искренние соболезнования от преступника оказали больше воздействия, чем все эти пустые слова сочувствия и удивления, которых Миллер наслушался от коллег. Он кое-как сглотнул и кивнул.

– Спасибо, Гэри.

– Это просто позорище, что до сих пор никого не арестовали.

– Да не то слово, – вздохнул Миллер.

– Я хочу предложить вам кое-что получше, – сказал Поуп. – Ну просто кое-что.

– Что именно?

Поуп повернулся и проводил взглядом двух молодых людей в бейсболках и пуховиках, которые проехали мимо них на электроскутерах.

– Я вам приготовил одну вещь, – сказал он.

Сю попросила добавить к кофе взбитые сливки и заказала два пирожных, но злости на Миллера у нее все равно не убавилось. Она чувствовала, что ее используют. Очевидно же, что Миллер попросил притащить из Лондона этого Шахматиста вовсе не потому, что искренне верил, что тот может помочь с делом Катлера и Шепарда. Ну да, Поуп знал всех основных игроков и высказал некоторые соображения о подозреваемых, но ведь в итоге это все ни к чему не привело!

Все это было только ради жены Миллера.

Она откусила от второго пирожного, и ее раздражение немного улеглось. Удивительно, какие чудеса творит простой брауни. Если Шахматист и вправду знает что-то, что может помочь следствию по делу Алекс, разве может она всерьез обвинять Миллера за то, что он выставил его важным свидетелем по делу, над которым они работали? Ну да, она его напарница и да, он ее обманул, но опять же… шоколад.

Прошло всего двадцать минут.

Дело в том, что накануне вечером она опять сходила в “Королевский герб” и с утра была в неважном настроении. Когда она просыпалась, у нее всегда звенело в ушах, а в душе зрела необъяснимая злость на того, с кем она проснулась в этот раз. А если точнее, то практически на весь свет – хотя если в ком и заключалась главная проблема, так это в ней самой.

Ее телефон, лежащий на столе, зажужжал, и, взглянув на экран, она увидела, что звонит Салливан. Ни одно пирожное не смогло бы сделать этот миг хоть немного слаще. Она потянулась за салфеткой, чтобы вытереть перепачканный рот – хотя и понимала, что это нелепо, ведь Салливан все равно ее не увидит.