Оставалось только радоваться, что Миллера здесь нет и смеяться над ней некому.

– В любое время, когда сами захотите, Гэри, – сказал Миллер как можно непринужденнее, стараясь скрыть свое нетерпение. Если у Шахматиста действительно есть что-то, что поможет установить личность убийцы Алекс, он готов схватить его, перевернуть головой вниз и вытрясти из него все необходимое. – Я, как и все, люблю, когда есть какая-то интрига, но мы все-таки не на “Икс-факторе”[14].

Поуп покачал головой.

– Они у меня не с собой.

– Они? Но вы можете хотя бы сказать мне, что это?

– Я уже обо всем договорился, мистер Миллер. Скоро вы их получите, и это все, что я для вас могу сделать.

– Вот как? Что ж, я надеюсь, что вы меня не дурачите, Гэри.

– Клянусь вам, мистер Миллер, я честно пытаюсь помочь.

Миллер поднялся на ноги. Он не хотел, чтобы Сю болталась в одиночестве слишком долго.

– Ладно, я все еще без понятия, что это может быть, но, похоже, мне придется вам довериться.

Сейчас, когда дело дошло до поисков виновника смерти Алекс, Миллер постепенно осознавал, что на свете не так много людей, кому он действительно может довериться. Чем завязавший бандит хуже других?

– Куда вы теперь собираетесь?

– Пока не знаю. – Поуп тоже встал и огляделся. – Я уже сказал, что есть люди, с которыми мне лучше не встречаться – собственно, именно поэтому я здесь ненадолго.

– Ладно, – сказал Миллер. – Но мне понадобится ваш номер, на случай если я захочу позвонить.

Поуп дал Миллеру номер, тот немедленно набрал его, и из кармана Поупа раздались резкие звуки какой-то мелодии. Миллеру она была незнакома. Он посмотрел на Поупа.

– Это песня “Шахматы”, – сказал Поуп. – Из мюзикла “Шахматы”.

– Вашу ж налево, вы действительно тащитесь по шахматам.

– А вы сами не играете, мистер Миллер?

– Я знаю правила.

– Может, мы с вами как-нибудь сыграем, – сказал Поуп.

Миллер кивнул, обдумывая это предложение.

– А знаете, как будет… еще интереснее?

Поуп выглядел заинтригованным.

– И как же?

– Если мы не будем играть в шахматы, – сказал Миллер.

Как только Миллер сел за столик, Сю протянула ему чек:

– Восемь фунтов шестьдесят пенсов. Благодарю вас.

– Сколько?! – Миллер изучил чек и покачал головой. – Из чего тут делают брауни, из золота?

– Если вы тоже захотите выпить кофе, я возьму еще чашечку.

Миллер приподнял бровь.

– Смотрю, ночь прошла очень бурно?

– Маленький, и побольше взбитых сливок.

Когда Миллер вернулся с двумя кофе и булочкой для себя, Сю спросила:

– Ну что, встреча была информативной?

– Ну, думаю, мы можем исключить из подозреваемых Ральфа Мэсси, и я склонен согласиться с мнением Поупа насчет Мишель Катлер, так что… – Миллер осекся, увидев, что Сю качает головой. – Что?

– Я имела в виду дело вашей жены, – сказала Сю. – Мы оба знаем, что для этого дела – ну, знаете… для того, с которым мы сейчас работаем, – ваш приятель не мог предложить ничего особенно полезного.

– О, так ты догадалась?

– Вам лучше быть со мной откровенным.

Миллер снял ложечкой пенку со своего кофе.

“Кстати, тебе следует рассказать ей всю правду…”

И вот Миллер – поскольку обычно покойная жена давала ему толковые советы – поступил точно так, как она ему сказала, и поведал напарнице всю историю вечера убийства Алекс. Некоторые специфические детали он, правда, решил опустить (например, ключевые отличия между танго и самбой), но все важные элементы остались на месте. Пустая сцена, пустая раздевалка, брошенный телефон и Ральф Мэсси, смотрящий на все с балкона.

С начала и до конца, от выхода оркестра и до рокового стука в дверь.

– Наверное, это было ужасно, – сказала Сю, когда Миллер закончил.

– Именно так и было, – сказал Миллер. – В конце концов, я неделю не мог вернуть смокинг в пункт проката, а эти сволочи берут плату за каждый день…

– Необязательно это делать, – сказала Сю.

– Что делать?

– Что вы обычно делаете – обращать все в шутку. Вы спокойно можете… побыть нормальным.

Миллер улыбнулся и собрал крошки на своей тарелке. Затем отвернулся и около минуты понаблюдал за людьми, сновавшими туда-сюда, то с улицы, то на улицу. Люди за окном шли быстрее обычного, а потом начался дождь и все раскрыли зонтики.

– Так вы думаете, что это был Мэсси или Катлер?

– Наверняка, – сказал Миллер. – Алекс мешала спокойно вести бизнес им обоим. Она была действительно профессионалом своего дела. Как выяснилось, даже слишком хорошим профессионалом.

– И Шахматист как-то вам помог?

– Он сказал, что собирается, – сказал Миллер, вспоминая о словах Гэри Поупа, что он с кем-то там “договорился”. – Он хочет что-то мне переслать, но что именно – можно только догадываться. – Тут он ухмыльнулся. – Извини, но трудно быть с тобой серьезным, когда у тебя усы из сливок.

Сю схватила салфетку.

– Чуть не забыла: мне же звонил Салливан.

– Та-та-ра-та-та…

– Они наконец что-то добыли из мобильника Эдриана Катлера. Как и следовало ожидать, куча входящих вызовов с одноразовых номеров и исходящих на них же – но теперь стало известно, где именно были куплены некоторые из них.

– Дай угадаю, – сказал Миллер. – Салливан решил великодушно поручить нам чудесную работу – походить по магазинам мобильных телефонов и посмотреть в них записи с камер видеонаблюдения.

– Только в одном магазине. – Сю собрала вещи и приготовилась выходить. – В течение нескольких недель перед убийством Катлер много раз звонил на один и тот же номер. Так что это не будет слишком напряжно.

Они вышли из-за стола, и Миллер посмотрел на часы.

– Ну, все скоро закроется, так что, может, отложим это приятное времяпрепровождение до утра?

Он остановился возле двери и придержал ее на Сю.

– Что ты там говорила про “быть нормальным”? Я уже пробовал – и честно, не пойму, чего все ахают.

Глава 42

Глава 42

Поразмышляв с минуту и рассчитав скорость и траекторию, Имран Мирза медленно поднялся с корточек и замер над своим мячом. Его дыхание было ровным и неглубоким. Лучи послеполуденного солнца отражались от его сигнального жилета. Он расправил плечи и покрутил задом, затем сделал медленный и уверенный пробный взмах. Потом еще один. А затем, бросив последний взгляд на лунку, отвел клюшку назад…

Миллер кашлянул.

Имран выпрямился и обернулся.

– Ах ты, жулик!

– Что? – Миллер возмущенно посмотрел на него; из его вытянутой руки свисала точно такая же клюшка. – Просто в горло что-то попало.

– Еще раз так сделаешь, тебе туда попадет мой кулак.

– Да расслабься ты, – пробормотал Миллер, наблюдая, как его противник поворачивается и, снова сосредоточившись, опять начинает свои бесячие ритуальные пляски. Покачивания задницей, пробные взмахи. – Мы же не в Сент-Эндрюсе[15]…

Имран ударил по мячу, победно вскинул в воздух кулак и повернулся, лучась торжеством.

– Ну, что, осталась еще одна лунка. Надеюсь, у тебя с собой наличные.

Через несколько минут, когда Имран загнал-таки мяч в последнюю лунку и положил в карман неохотно отданный Миллером мятый конверт, они уселись на свое обычное место на скамейке. На ней была вырезана надпись “ТЫ СУКИН ВНУК”, свежевыкрашенная и очищенная от птичьего помета – все-таки Имран Мирза был одним из самых прилежных садовников в муниципалитете.

– А ты везучий, – сказал Миллер.

– Мастерство не пропить, приятель.

– Мастерство? Ты просто знаешь все маршруты!

– Не совсем.

– Что значит, “не совсем”? Это ж, блин, ты тут все выкашиваешь!

– Всегда одни и те же отговорки. – Имран вздохнул и достал сигареты. – Печально, на самом деле.

Он закурил и откинулся назад, окидывая взором свою вотчину. Дорожки, по которым он рассекал на уборочной машине, игровая площадка, с которой он регулярно гонял любителей курнуть на природе, поле для гольфа с девятью лунками – его гордость и отрада.

– Ничего это не отговорки, – сказал Миллер. – Я просто хочу, чтобы ты поменьше выеживался, когда выигрываешь.

Имран отвернулся и покачал головой.

– Помнишь, ты когда-то выиграл? Именно “выиграл”, а не “выигрывал”, потому что это было всего один раз. Ты тогда так выплясывал, как будто выиграл гребаный “Мастерс”[16]. А потом еще подбежал к какой-то женщине, которая рядом выгуливала собаку, и полез к ней обниматься, помнишь?

– Она отделалась легким испугом.

– Она была готова вызвать полицию, пока ты не сказал, что полиция уже здесь – и это ты. По-моему, после этого она испугалась еще больше.

– Я просто хочу сказать, что у тебя есть преимущества. Может, нам лучше играть в парке, за который ты не отвечаешь? Тогда борьба была бы равной.

– Да, но тогда придется платить за клюшки и мячи.

– Тоже верно, – согласился Миллер.

Миллер и Имран знали друг друга с одиннадцати лет, с того дня, когда их посадили за одну парту. В их школе было много детей азиатского происхождения, но по каким-то неведомым причинам ребята постарше и поглупее, такие, как, например, Грэм Троттер или Дэнни Финч, выделяли именно Имрана, дразнили его и обзывали самыми банальными кличками – Миллер до сих пор жалел, что ничего тогда не сделал. Ничего не сказал. Впрочем, он убеждал себя, что главное – что он к ним и не присоединился, и к тому времени, когда они с Имраном перешли в шестой класс, а Грэм Троттер отправился в фаст-фуд кричать “Свободная касса!”, Миллер и Имран стали неразлучны. Тот славный день, когда Миллер много лет спустя задержал Дэнни Финча за вождение в нетрезвом виде на машине, явно не пригодной для езды по дорогам, и за то, что он, вдобавок, не платил за свою “форд фиесту” налогов, был одним из самых счастливых дней в его жизни.