– Из-за Эдриана?

– Да. Я знаю, что на самом деле он его не убивал, но он мог приложить к этому руку, не так ли? Или мог знать, кто это сделал. Вот он и захотел лично сообщить мне, что не имеет к этому никакого отношения.

– И вы ему поверили?

– Вообще-то поверил, – сказал Катлер. – Я довольно неплохо читаю чужие мысли.

– Правда? – Миллер посмотрел на него, сомневаясь, что Катлер вообще может прочесть что-то сложнее книжки-раскладушки. – Попробуете прочесть мои мысли, Уэйн?

– Ну…

– Что я думаю: “Звучит убедительно, большое спасибо, что довели эту информацию до нашего сведения, все это очень полезно, и так далее, и тому подобное”? Или, может быть, я думаю: “Да ну на хрен, я просто вызову криминалистов – так, на всякий случай, – и пускай они до вечера ползают по вашему шикарному гаражу”?

– Погодите…

– Я отсылаю недостойного джентльмена к моей предыдущей фразе насчет машин, погрузки и переулков за футбольными полями, – улыбнулся Миллер. – Итак, что скажете?

Катлер пожал плечами и, повернувшись к Сю, закатил глаза, как бы в знак сочувствия.

– Поступайте как знаете, Миллер.

Миллер поймал взгляд Сю, которая уже готова была уйти. Он почти наверняка не стал бы вызывать криминалистов, и вообще его мысли были заняты тем, что надо бы проверить мопед, который опять начал издавать странные скулящие звуки, и еще что на ужин ему хотелось бы пасту. Однако он еще не закончил с Катлером.

– Поуп сказал вам, куда направляется, когда уходил? – На слове “уходил” он пальцами изобразил в воздухе кавычки.

– Он опоздал на поезд, если я не ошибаюсь. Сказал, что собирается навестить маму и, возможно, останется у нее на ночь. Наверное, вам стоит поговорить с ней, потому что я не думаю, что они были особенно близки.

– Всенепременно, – сказала Сю.

Катлер отступил на шаг.

– Ладно, у меня еще полным-полно дел…

Миллер помолчал ровно столько, сколько было нужно, чтобы Катлер подумал, будто они уже закончили, а затем крикнул ему вслед:

– О, и раз уж мы так удачно пересеклись… – Он подождал, пока Катлер вернется. – Зачем вы на днях приставали к Пиппе Шепард?

– Я ни к кому не приставал, – возразил Катлер. – Я просто встретил ее, когда выгуливал собаку, и остановился поздороваться.

– Вы спрашивали ее, что она рассказала полиции.

– Ну, мне все еще очень хочется знать, почему моего сына убили, но от вас я не получаю ответов, не так ли? Впрочем, речь шла не об этом. Я просто хотел поговорить с кем-нибудь, кто чувствует то же, что и я. С кем-то, кто скорбит.

– Ладно, – сказал Миллер. – Хорошо. Но вы все-таки держитесь от нее подальше.

– Вот потому и придумали группы поддержки для людей, переживших тяжелую утрату, – потому, что это действительно помогает. – Катлер сделал еще несколько шагов к своему гаражу, а затем обернулся. – Вам бы тоже не помешало попробовать.

Миллер и представить не мог, что однажды настанет такой день, когда он воспользуется советом человека вроде Уэйна Катлера, но он сразу поймал себя на мысли о Говарде, Мэри, Глории и остальных.

– У меня уже есть своя группа, – сказал он.

Когда ворота открылись, чтобы выпустить машину, Миллер бросил взгляд на еще одну камеру наблюдения. Затем высунулся из окна и помахал ей рукой.

– Как-то странновато, что Мэсси и Катлер так стараются откреститься от убийства Шахматиста.

Сю посмотрела на него.

– Правда?

– Прям вот очень стараются.

– А вы разве не этого ждали?

– Не от таких самоуверенных типов, как эти двое. Обычно им до фени, считаем мы их виновными или нет. Главное – сумеем ли мы это доказать.

– И как по-вашему, тут есть что доказывать?

Миллер нащупал рычажок, чтобы откинуть спинку сиденья.

– Конечно, все еще есть вероятность, что кто-то из них грохнул Шахматиста после того, как он ушел от Катлера, но я в этом сомневаюсь. А даже если это так, вряд ли это имеет какое-то отношение к убийствам в отеле “Сэндс”. – Он откинулся назад и закрыл глаза, как будто пытаясь задремать. – Убийца Шахматиста, кто бы он ни был, явно преследовал свои собственные цели.

– Значит… причина в другом.

Миллер хмыкнул – он прекрасно понял, на что именно осторожно намекает Сю. Еще когда они ехали к дому Катлера, он рассказал ей про фотографии, которые прислал Поуп. Она почти ничего не сказала тогда – и сейчас тоже за несколько минут не проронила ни слова.

Миллер не спал, но заподозрил, что Сю думает, будто он спит.

– Оперативка через час, – сказала она наконец. – У нас еще достаточно времени, чтобы съездить к матери Поупа и задать ей пару вопросов.

– А у меня есть вопросик к тебе, – сказал Миллер. – Сначала вся эта фигня с хэви-металом слэш перепихонами, а теперь еще и оказывается, что ты у нас чокнутая фанатка старых развалюх.

– Я предпочитаю “эксперт”, – сказала Сю.

– Даже отвечаешь, как чокнутая фанатка. Так вот… радость моя, у тебя есть еще какие-нибудь грязные секретики, о которых мне следует знать?

– Нет.

– Честно-честно?

Миллер открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как покраснела Сю.

Глава 48

Глава 48

Тим Салливан весь пылал.

Конечно, не в том смысле, в котором хотелось бы Миллеру – который, как ни крути, вынужден был признать, что инспектор очень верно все излагает. Очередное убийство нежданно-негаданно дало отличный результат и помогло развиться человеку, который изначально находился далеко не на самой высокой ступени развития. Салливан говорил о результатах экспертизы таким тоном, словно собирался поведать, кто на самом деле убил Джона Кеннеди, но в конечном итоге картина вырисовывалась не самая радостная. Кто бы ни был повинен в убийстве Гэри Поупа, он не только тщательно выбрал место, но и не оставил после себя никаких существенных вещдоков. Судя по словам Салливана, криминалисты забрали много вещей и, конечно же, продолжают анализы…

– Значит, ничего с указанием имени и адреса? – спросил Миллер.

– Там был след от ботинка – выглядело очень многообещающе, – сказал Салливан.

– Вот гадство! Нет бы о других подумать!

Это был первый и единственный вклад Миллера в начальный этап совещания. Сю вызвалась рассказать о том, как они с Миллером опросили Ральфа Мэсси (он виделся с убитым и с удовольствием предоставит записи, где видно, как тот уходит живым и невредимым), Уэйна Катлера (то же самое) и Веронику Поуп (она не видела своего сына предыдущим вечером и, кажется, не слишком беспокоилась, что больше никогда его не увидит). Поэтому, зная, что вряд ли услышит что-то новое для себя, Миллер ненадолго отключился.

Он продолжал время от времени кивать и изображать заинтересованность. Он даже сделал несколько пометок, когда Салливан заговорил о вероятном времени смерти, прежде чем углубиться в ненужные подробности вскрытия.

“Выстрел в голову??? ДА ИДИТЕ ВЫ!!!”

Эту свою способность казаться увлеченным, а на самом деле – и мысленно, и эмоционально – находиться где-то далеко, Миллер с успехом применял в самых разных ситуациях. Она отлично выручала его и на скучных застольях (а скучными они были всегда), и когда кто-нибудь рассказывал ему свой сон. Это была настоящая панацея на случай, если кто-то заговорит о криптовалюте или плавании в природных водоемах, но раньше он в таких случаях всегда составлял список продуктов для похода в супермаркет или прокручивал в голове танцевальные па.

Самые обычные, безобидные мелочи.

Раньше он не думал о растущем числе жертв огнестрельных ранений или о смертельных шахматных партиях. Не уговаривал себя не паниковать из-за загадочных фотографий, которые вызвали гораздо больше вопросов, чем дали ответов.

“Кто это с тобой на фотографиях, Алекс?..”

Должно быть, именно Ральф Мэсси велел Шахматисту сделать фотографии. В то время он работал на Мэсси, так что больше просто некому. Если Мэсси знал, что Алекс следит за ним (а она никогда этого и не скрывала), с его стороны было бы вполне логично тоже установить за ней наблюдение – чтобы отслеживать все ее передвижения. Если кто и верил, что хорошо знает своего врага, так это Мэсси – а Алекс, безусловно, можно было назвать его врагом.

“Кто-нибудь из твоей команды знает? Мне показать эти снимки Доминику Бакстеру?”

Но если с этими фотками все так просто, то почему Шахматист так неохотно о них рассказывал? Почему он попросил кого-то доставить их Миллеру, а не передал сам, и почему он был так напуган (как выяснилось, не напрасно)?

“Если я их кому-нибудь и покажу, то, наверное, Линдси Форджем…”

Миллер внезапно включился обратно, услышав, как Салливан говорит:

– Итак, пока у нас нет доказательств обратного, мы будем разрабатывать версию, что убийство Гэри Поупа связано с убийствами в отеле “Сэндс”. Все согласны?

Миллеру не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Сю буравит его пристальным взглядом, ожидая, когда он заговорит. У него было время подумать над этим, и он ясно дал понять – по крайней мере Сю, – что он с этим не согласен; и кроме того, она знала, что у него есть те самые доказательства, о которых говорит Салливан. Если бы она захотела что-то сказать, Миллер никак не смог бы ее остановить. Он не стал бы даже пытаться.

Миллер ничего не сказал.

И Сю ничего не сказала.

– Ну, что ж… Кэрис, – Салливан кивнул главе отдела цифровой криминалистики. – Что у нас с братом Катлера?

– Ну, он охотно согласился сотрудничать и, естественно, был очень рад передать мне телефон, подтверждающий, что в вечер убийства он находился за много миль от отеля. – Морган пожала плечами. – Но толку все равно немного: мы сомневаемся, что стрелял именно Джастин. Мы проанализировали его финансовое положение, и, похоже, он и так не бедствует, так что явного мотива нет.