Деваха включила свет, но не закричала. Леха затаил дыхание, неужто не заметила бардака? Он выглянул в щель и увидел нечто странное, что абсолютно сбило его с толку.

Фигуристка медленно раздевалась. В большом зеркале шкафа, где прятался Леха, отражалось ее перекошенное лицо, покрасневшее, с выпученными глазами. Челюсть девчонки ходила ходуном, со лба тек пот. Фигуристка выскользнула из пальто, и то свалилось на пол. После она завела руки за спину и медленно, с неохотой, потянула вниз молнию платья, стянула его и бросила на пол. Туда же отправился бюстгальтер, потом она стянула колготки и трусы. И все это не сводя взгляда с зеркала, будто бы деваха знала, что за ним притаился непрошеный гость.

Она отошла к комоду, давя ногами пустые коробки от драгоценностей, выгребла оставшиеся, после чего принялась надевать цацки на себя, без разбора, путаясь в браслетах и цепочках. По ее щекам текли слезы, немигающий взгляд с до предела расширенными зрачками был страшен. Когда коробки опустели, девчонка открыла самую большую, вынула тиару и косо надела на голову, после чего повернулась к зеркалу. Леха похолодел от ужаса. Такого ему никогда не приходилось видеть. Девчонка плакала, тушь текла по лицу, превращая его в жутковатую маску, но при этом все это происходило абсолютно беззвучно. С минуту фигуристка любовалась собой, после чего развернулась и пошла к большому, в пол, окну.

Шнырь понял, что сейчас произойдет нечто ужасное. И он не ошибся. Понимая неотвратимость принятого девчонкой решения, Шнырь, сам не понимая, что делает, оттолкнул створку шкафа и бросился к девушке, но не успел. Без малейших колебаний фигуристка открыла створку французского балкона, перевесилась через перила и упала вниз, даже не вскрикнув.

Часть 6 2024 год

Часть 6

2024 год

Этой осенью Агата чувствовала себя невероятно одинокой, как никогда раньше. Она даже пыталась анализировать, что не так в этом сезоне, и почему ей тоскливо, хоть на луну вой. Возможно, дело было в том, что ее курортный роман, как она сама говорила про отношения с турецким полицейским, с которым познакомилась во время служебной командировки, медленно, но верно сошел на нет. Ну в самом деле, разве можно было всерьез рассматривать отношения на расстоянии? К тому же имела место разница менталитетов, уж кто-кто, а она была не готова стать покорной рабой своего господина. Да и его жена, пусть даже запертая в психушку, никуда не делась, а разводиться он не собирался, Агата и не просила. Прощание было скомканным, тяжелым, пусть даже оба вели себя как цивилизованные люди, но все-таки…

Мать тоже давила на психику. После смерти отца Агата на собственной шкуре ощутила, насколько душными могут быть родительские объятия. Мать стала требовательной, агрессивной, требуя все больше любви от единственной дочери, обижалась по поводу и без. Да еще дача, на которой Агата проводила все больше времени, ветшала, нуждалась в ремонте, нужно было протапливать дом минимум раз в неделю, пока не пришли окончательные холода. Гвоздем в гроб настроения Агаты стала поломка отцовской машины в самый ответственный момент. Так что с дачи Агате пришлось выбираться на электричке.

Устроившись у окна, Агата вытащила наушники и пошарила в телефоне, выбирая, какую из композиций ей бы хотелось послушать первой. Вспомнив, что начала и бросила слушать аудиокнигу модного писателя, вернулась к ней и под выразительный голос чтеца задремала. Но насладиться отдыхом не вышло: минут через десять на очередном полустанке вошел певец, вооруженный караоке-микрофоном. Таких, в разной степени талантливых или бездарных, но одинаково раздражающих, по электричкам ходили целые табуны. Агата любила ездить в электричке со своей музыкой в ушах, чужую воспринимала плохо. Когда козлиный тенорок и барабанная дробь пробились к ней сквозь монотонный бубнеж чтеца, она недовольно открыла глаза. Ну да, еще один певец, уже в годах, не дай бог такой старости, конечно. Поет скверно, пытается еще и эхо имитировать, повторяя по слову или полслова, но самовлюбленный донельзя, видно, что ему это занятие приносит удовольствие.

Певец Агату взбесил, и потому она восприняла телефонный звонок и просьбу приехать на место происшествия как манну небесную. Лучше сейчас, вечерком, выплеснуть злость на неизвестного покойника, чем остаток вечера рассуждать по поводу своей непутевой жизни. Договорившись с дежурным следователем, что ее подберут у станции, она без церемоний прервала его благодарности за то, что в очередной раз выручила в выходной.

Машину, к счастью, подали вовремя, так что на месте – во дворе клубного дома, богатого и помпезного, она оказалась без промедлений, протолкалась сквозь толпу зевак и присела у тела молодой девушки, валяющейся в луже крови. Девушка, красивая, голая, увешанная огромным количеством украшений, на тротуарной плитке выглядела неуместно. Рядом валялась тиара, хищно сверкающая в свете фонарей. Привычно описав положение тела, велев операм поискать раскатившиеся по земле драгоценности и не забыть корону, Агата поднялась на одиннадцатый этаж. Ей повезло: на происшествие выехал Стас Фомин. Он и его оперативники уже шарили по углам роскошной квартиры, только в прихожей которой поместилось бы все жилье Агаты. Увидев ее, Стас задергал бровями.

– Здорово, – удивился он. – Ты тут какими судьбами? Вроде у тебя выходной?

– Выходной, – призналась Агата. – Мазин попросил подменить, у него там какое-то очередное семейное мероприятие, так что я с дачи сразу сюда… Что у нас тут? Самоубийство? Или?..

– Или скорее всего, – пожал плечами Стас. – Дверь вскрыта отмычкой, это уже наверняка можно сказать. Отчетливые следы от перчаток. А вон там, в шкафу, кто-то находился, смято тряпье, будто кто-то на полочку присел. Конечно, может, хозяйка и сама барахлишко раскидала, но ключики остались в замке, сомневаюсь, что она ковыряла его булавкой. Картинка какая-то странная: вошла, оставив ключи на входе, от дверей начала раздеваться, бросала вещи на пол, дошла до спальни, там скинула последнее, нацепила брюлики и спрыгнула вниз. Ты труп видела? Ни одного ноготочка не сломано, ни с кем она не боролась. Все бы смахивало на самоубийство, но кто-то же ее дверь вскрыл?

Агата прошлась по квартире. Да, выглядело все чудно. Разбросанные вещи вели прямо от двери. В ее нынешнем состоянии, Агата почему-то весьма отчетливо представила некую трагедию в жизни этой безнадежно мертвой девочки со стылым синим лицом. Вот она, узнав некую новость, идет домой, открывает двери, забывая вынуть ключ и не заботясь о том, что потом, после, кто-то еще войдет, снимает с себя одежду, швыряя на пол, надевает на себя все самое дорогое и красивое, что было, и делает последний шаг к окну. Печально, драматично, но…

Но кто-то открыл дверь отмычкой. Судя по ключам, сделал это до того, как пришла хозяйка. А потом залез в шкаф, вероятно, даже видел, как она прыгает. Или же помог спрыгнуть? Мало ли? Девчонка решила нацепить цацки, покривляться на подоконнике, а потом увидела гостя, а тот выскочил из шкафа и столкнул ее вниз…

Нет, опять не сходится. Кто-то из них должен был открыть окно. Шторы на месте, не сбиты, не сорваны, и если она себя записывала на видео, то где телефон?

– Стас, – позвала она, – а телефон ее нашли?

– Нет телефона. Зарядка на айфон вон в спальне, беспроводная, а телефона нет. И под телом его не обнаружили. Или улетел куда-то на улице, или кто-то забрал.

Агата подошла к брошенной одежде, зацепила блузку ручкой, констатируя, что ни одна пуговка не оторвана. Ярлычок на одежке гласил, что куплена она не на рынке. Вещи были дорогими, практически новыми. Положив блузку на место, Агата прошлась по квартире, отметила вымытую и еще теплую посуду в посудомойке, кожуру от банана в мусорном ведре и упаковку от йогурта и одинокую кофейную чашку в мойке, после чего повернулась к Стасу.

– Судя по хате, покойница явно не бедствовала. Кто такая?

– На портретик глянь, – хмыкнул Стас с издевкой. Его тон Агате не понравился, подвох чувствовался за версту. Чуя недоброе, она обернулась к большому фото на стене и застонала:

– О нет!

– О да, – ядовито ответил Стас. – Знать, планида тебе такая выпала, ну и мне до кучи, потому, видать, Мазин и спрыгнул с темы, кинув нас на погибель. Фигуристка. Паспорт гражданки Израиля, некая Дарья Романофф, Романова по-нашему, замужем за Дмитрием Романовым, тоже гражданином Израиля, но у обоих есть вид на жительство. Угадай, где девушка тренировалась?

Агата криво усмехнулась: чего тут гадать?

– Да выбор не особо богатый. Торадзе была ее тренером? Или нам все-таки повезло?

– Иногда ты поразительно догадлива, – похвалил Стас и тут же посерьезнел: – Мне иногда кажется, что в моей жизни нет никаких других людей из спорта, кроме Торадзе. Эта мадам нас просто преследует. Я Сашке позвонил, она была по колено в шоке, буквально позавчера снимала с ней интервью. Девчонка поразила Сашку в самое сердце каким-то сногсшибательным каскадом прыжков. Сашка обещала заехать вечером с записью. Но самое интересное: Дарья побаивалась своего муженька, с которым находится в стадии развода.

– А кто у нас муж?

– Я немного поузнавал, пока ты ехала. Дмитрий Романофф, советник председателя правления по стратегическим инициативам компании Negev PetroGenesis. Сашка скинула его соцсети.