Йэн Стэнли, достигнув вертолетной площадки эсминца, высадил эвакуируемых (шесть бойцов SAS и пилот л-т Тидд), принял на борт двух корабельных медиков, одеяла, медикаменты и съестные припасы для оставшихся на леднике и снова повел свой вертолет навстречу снегу и ветру. Два вылета прошли безрезультатно. Внизу ничего, кроме сплошного белого месива. В следующий, уже шестой за день, полет Стэнли стартовал, избавившись от части противолодочного оборудования в кабине. Люди на леднике устроили себе убежища от непогоды в двух крытых надувных плотах, которые благодаря их ярко-оранжевой окраске удалось заметить с вертолета через разрывы снежной пелены. «Уэссекс» приземлился рядом. Начинало смеркаться. Оценив, что другого шанса может уже не быть, Стэнли после короткого совещания с Джорджсоном решил пойти ва-банк и забрать всех разом. Он поднял сильно перегруженную машину, довел до «Энтрима» и блестяще посадил на мокрую кренящуюся вертолетную площадку. Измученных и замерзших пассажиров увели вниз, в кают-компанию и в медицинский пункт, для оказания врачебной помощи.

По свидетельству Кристофера Парри, на борту вертолета уместились четыре члена экипажа, вездесущий майор Девлз и двенадцать эвакуируемых с ледника. «Мы могли совершить только одно путешествие назад. Это означало, что вся тара, специальное снаряжение, мины „Клеймор“ и средства кодированной связи должны были остаться. Я начал работать с весом. Это был настоящий эргономический кошмар… Тем не менее они настояли на том, чтобы взять с собой свои любимые „Армалайты“276 и прочее личное оружие – никто не посмел отобрать его у них. …я всегда буду помнить их потрясенные, окантованные инеем лица, когда они сгрудились в кучу. Вертолет был настолько переполнен, что у нас торчали руки и ноги из иллюминаторов и двери, в то время как для работы радара и радиостанции мне пришлось сесть на солдата, который лежал на наших двух сиденьях операторов с головой в блистере левого борта».

Все это время высшие должностные лица в Лондоне пребывали в состоянии тревожного ожидания, отчетливо себе представляя, сколько блестящих карьер может пойти под откос из-за бесчинства непогоды на далеком островке в Южной Атлантике. По воспоминаниям министра обороны Нотта, это был «худший момент войны для всех»: Тэтчер, Льюина и его самого. Пока, наконец, не пришло сообщение, что «вертолет обнаружил всех 12 уцелевших и вернулся на борт эсминца». Вздохнув спокойно, в Министерстве обороны сразу же приняли лихорадочные меры, чтобы информация о приключившемся на глетчере Фортуна не расползлась слишком далеко.